Поезд привёз его на перрон точно по расписанию. Двери разошлись, в лицо ударил вокзальный воздух, а вокруг пространство мигом превратилось в суетящийся рой. Артём переступил порог вагона, чемодан стукнул колёсиком о ребро ступени, и на секунду он задержался, придерживая ручку, будто кто-то сзади мог окликнуть. Возвращаться домой совершенно не хотелось. Люди обтекали его с двух сторон: женщины с клетчатыми сумками, женщины без сумок, женщины с мужчинами и мужчины без женщин. Последние, как и он сам, выглядели наименее счастливыми. Где-то над головой объявляли электричку. Слова было не разобрать. Голос звучал монотонно и искусственно. И, естественно, он звучал омерзительно.
Артём и не рассчитывал, что его встретят. Алина еще вчера написала про ключи и соседку, Лёня написал нечто ободряющее, и на этом семья — что от неё осталось — исчерпала себя. И всё же он прошёл вдоль состава медленно, ни на что особо не надеясь. Просто чертовски не хотелось волновать призраков прошлого, каких он успел окончательно изгнать из своей жизни не так уж и давно. Вот и сейчас он поймал себя на мысли, что выискивает в толпе светлые волосы, спадающие на узкие плечи. Дважды ему даже показалось — вот она, — и оба раза мимо.
Октябрь уже снял с деревьев за оградой почти всё, и голые ветки беспомощно тянулись к серому небу. Артём одёрнул воротник. Пальто на нём было слишком тонкое, а погода этого города не менялась, оставаясь стабильно поганой.
Такси стояло у выхода, карикатурно жёлтое, с шашечками. На миг даже показалось, что это просто кто-то так решил поиздеваться. Но, нет, машина оказалась не единственной в своём роде — ещё несколько таких же жёлтых уродств стояли неподалёку. Водитель курил, приоткрыв дверь, и стряхивал пепел наполовину в салон. Артём знал, что можно пройти квартал до остановки или открыть приложение: та же дорога вышла бы в десять раз дешевле, и машина приехала бы чище. Он знал это, но всё равно подошёл к жёлтому недоразумению.
— До Текстильщиков, — сказал он.
Водитель посмотрел на чемодан, потом на него.
— Через центр или по объездной?
— А мы по счётчику поедем?
— То же верно, — мужик харкнул коричневатой слюной. — Поехали.
Дверь хлопнула. В салоне пахло дикой смесью ароматизаторов. Артём согласился на сумму больше, чем обычно бывает, но что водитель хмыкнул и вырулил на дорогу. Артём откинулся на спинку. За стеклом поплыли пакгаузы, потом рекламный щиты, серые девятиэтажки. Он ехал не домой — он возвращался в прошлое, туда, где семь лет не бывал и даже не явился на матери и отца.
Машина встала у подъезда. Годы шли, а козырёк не менялся. Артём расплатился и вышел, не дожидаясь сдачи. Постоял минуту, держа ручку чемодана, и смотрел на окна третьего этажа. Шторы в родительской квартире были задёрнуты.
Он набрал не свой номер на циферблате домофона.
— Да?
Голос молодой, чуть запыхавшийся.
— Это Артём. Алина оставляла ключи.
— А, Вы — брат. Заходите. Третий, налево.
Лифт он не стал ждать. Поднялся пешком. Из-под двери соседней квартиры тянуло не едой — что было непривычно — а сладкими духами и ароматным кофе.
Он постучал костяшками.
— Входите, я руки только вытру.
Лиля появилась из глубины квартиры в носках, в широкой футболке, которая сползала с одного плеча, и с полотенцем в руках. Лет двадцать, может чуть больше. Волосы собраны специально в кривую причёску.
— Вы выше, чем я думала. Алина сказала «мой брат», я почему-то ждала кого-то... ну, не такого. Ой, ключи-то... Секунду.
Она ушла в комнату, и дверь за ней осталась открытой. Артём шагнул на коврик и успел увидеть то, что
сначала игра в карты,а потом и минет)