комнаты он остановился на мгновение, а потом просто вошёл.
Она стояла у кровати, спиной, и обернулась на звук так резко, будто не ждала его. А потом она бросилась. Кулаки маленькие, костяшки острые, били в грудь, в плечо. Да ещё так больно у неё получалось лупить, что Артём невольно начал пятиться назад.
— Ты... не смеешь... спокойно... меня... — кричала Алина с каждым ударом.
Он поймал левое запястье. Правое ещё успело ткнуться ему в рёбра. Тогда он перехватил и его, не больно, но крепко, и притянул к себе раньше, чем она успела вывернуться. Руки оказались между их телами, её кулаки у его грудины, его пальцы вокруг тонких запястий. Она дёрнулась раз, другой. Он не отпустил. Прижал так, что её лоб упёрся ему в плечо, потом она вскинула лицо, и они оказались слишком близко для разговора, который ещё можно было бы начать. Вот только говорить никто не хотел.
Дыхание у неё сбилось. Майка съехала с одного плеча. Он чувствовал, какие острые у неё лопатки под ладонью, когда ладонь сама легла на спину, уже не чтобы держать, а чтобы не дать упасть назад. Она больше не била. Смотрела.
Мгновение длилось столько, сколько нужно, чтобы обоим осознать, чего именно они хотят сейчас. Потом Алина подалась вперёд. Губы встретились. Сначала просто прижались, сухие, солёные от слёз. А потом поцелуй стал глубже, язык коснулся языка. Артём отпустил запястья. Её руки легли ему на грудь, и пальцы собрали ткань его футболки так, будто если отпустить, он действительно уедет прямо в это мгновение.
Он целовал. Она отвечала неловко и жадно сразу, поднимаясь на носки, потому что он был выше, и это движение прижало её живот к его животу. Между ними не осталось воздуха, который можно было бы счесть приличным расстоянием. Его ладонь спустилась по спине, нашла край майки, задержалась на полоске голой кожи над ремнём домашних штанов. Кожа была горячая. Тонкая. Под ней прощупывались позвонки, и он вёл по ним пальцами.
— Артём, — сказала она ему.
Он подхватил её под бёдра, и она обхватила его ногами. Кровать у неё была узкая. Он опустил её на покрывало, не разрывая поцелуя до последней секунды, и когда разорвал, оба дышали так, будто бежали по лестнице. Алина смотрела снизу вверх. Майка задралась. Живот плоский, рёбра заметные на вдохе, грудь под тканью почти не заметна была. Он не стал стягивать майку сразу. Провёл ладонью по боку, от ребра к талии, и она вздрогнула всем телом.
Потом сама взяла край майки и стянула её через голову, запутавшись в хвосте, но он помог, осторожно, чтобы не дёрнуть волосы. Под майкой ничего не было. Грудь маленькая, почти мальчишеская, соски светлые, уже твёрдые от того, как он смотрел. Артём наклонился и поцеловал. Ключицу. Ямку у горла. Потом грудь, медленно, взял сосок в рот. Алина выдохнула ему в макушку. Пальцы зарылись в его волосы.
Он снял с себя футболку, потому что её ладони уже лезли под ткань и путались. Целовал грудь, рёбра, живот, край штанов. Алина сама приподняла бёдра, когда он потянул штаны вниз. Бельё простое, чуть влажное в середине, он стянул вместе со штанами.
Она была узкая вся. Бёдра не сходились плотно, между них блестело. Артём провёл языком по внутренней стороне бедра и остановился у самой её щели. Алина развела ноги в стороны.
Он поцеловал её там так же, как целовал рот: сначала прижавшись, потом язык прошёл по губам снизу вверх, медленно, и она дёрнулась, схватила простыню. Он придержал её за бёдра. Лизал не спеша. Обходил клитор кругом,
Девочкой на неделю