Когда Лёня входил, он выходил до губ, чтобы она успела запастись воздухом. Когда Лёня отступал, он загонял в горло на всю длину. Волосы он намотал на кулак. Слюна свисала до дивана.
И тут Артём начал агрессивно трахать Риту. Ударяя пахом ей в нос, он жёстко вгонял член ей прямо в глотку. На все покашливания, на рвотные позывы и руки упирающиеся ему в таз он не обращал никакого внимания. Он не занимался любовью. Он ебал уличную девку. Ебал, пока её руки безвольно не упали вниз.
Лёня сразу заметил, что тело Риты обмякло.
— Тём. Тём, она не дышит. Вынь.
Артём продолжал сношать её, а горло вокруг головки дрожало. Рита уже не отбивалась руками. Он заметил, что глаза её стали закатываться и вытащил сразу. Рита тут же закашлялась, вдохнула так, что грудь поднялась, и закашлялась ещё. Лёня остановился внутри, испуганный, руки уже хотели сойти с её бока.
— Нравится? — спросил Артём, держа её лицо повёрнутым к себе за волосы.
Рита сглотнула. Голос сел, хриплый от растраханного горла.
— Пиздец как нравится. Ещё хочу.
— Тогда умаляй. Не «ещё хочу». Умаляй, чтобы я вёл себя с тобой как с вещью. Своей.
Лёня промямлил что-то про «может не надо», но Рита не обернулась даже. Посмотрела Артёму в глаза, облизнула губу и сказала:
— Пожалуйста. Пользуйся мной как вещью. Своей вещью.
— Слышал, — сказал Артём Лёне. — Трахай дальше.
Лёня выругался сквозь зубы и двинулся снова, всё ещё бережно, но уже глубже.
Артём вошёл в горло без раскачки. На всю длину, как ему нравилось. Она мычала вокруг него. Артём ускорился. Яйца поджались. Он загнал член до корня, прижал её лицо в пах и кончил глубоко в горло, толчками, не вынимая. Он держал, пока не кончились толчки. Потом вынул наполовину, ещё один слабый плевок семени лёг ей на язык, и только тогда вышел совсем.
— Заканчивай с ней, — бросил он Лёне. — Пойду член помою после этой твари.
4
В сквере было ещё светло, когда абсолютно мерзкое на вкус тёплое пиво уже не лезло в горло. Первые банки ещё прошли, хотя и не без труда, а вот к третьей поглощать эту ссанину бабуина стало невозможным. Лёня сидел на спинке лавочки, поставив ноги на сиденье. Рита сидела нормально, голову прислонив к бедру Леонида. Артём стоял у урны. Сидеть не хотелось.
— Батя-мудло просёк, — Рита поморщилась от воспоминаний. — Всю жизнь ему поебать на нас было, а тут взбеленился. Позорю я его перед всеми, видишь ли. Кто-то ещё и видео ему скинул. С мобилы. Юрец-гандон снимал и в сеть слил. Кретина кусок. А там рожу не разобрать, но татушки-то видно.
Лёня с сочувствием покачал головой.
— И чего?
— Чего. Поди, вздрочнул папаша на ролик, а потом мораль читать. Вырастил, говорит, дочь, чтобы она пизду дворовыми хуями растягивала. А раз выросла, значит, и для самостоятельной жизни выросла. И за дверь меня ногой. Мамка вякнула в мою защиту. Типа куда она ночью и всё такое. Он её ебальником о стол и спор кончился.
Она отпила, но тут же выплюнула на асфальт.
— Какое же дерьмо, боже...
— Ты не томи, — Артём легонько толкнул Риту в плечо. — И где ночевала?
— В подвале. А где ж ещё? Там хотя бы от труб тепло. Но, сука, крысы повсюду. До хрена просто. И воняет. Утром вылезла. И тупо ждала вечера, чтоб вам рассказать.
— Бля, вот ты дура, — Артём чуть подзатыльник ей не отвесил. — Чего утром сразу не сказала? Я бы пришёл. Один хрен дома в потолок пялил.
Вино и одуванчики