Артём шел без цели. Просто шел, потому что в квартире было холодно и тихо, а тишина после вчерашнего у Лили казалась ему нестерпимой. Ему оставалось только надеяться, что девчонка не посчитала его совсем уж откровенным психом. Ведь, если уж быть откровенным, именно как конченный псих он себя и повёл. Ещё и за дверью прятался, когда Лиля пришла выяснить — а чего это было.
Он брел по улице, сунув руки в карманы своего пальто. Город с первого взгляда не изменился. Те же девятиэтажки, те же дворы за ними, те же деревья вдоль тротуаров. Но потом глаз начинал цепляться за мелочи, и мелочи говорили, что семь лет — это все-таки достаточный срок для некоторых перемен.
Не было ларьков. Вот что бросилось в глаза первым. Раньше вся территория была заставлена ими. Шаурма, сигареты, пиво, чехлы на телефоны, какие-то китайские игрушки. Их снесли. Стало от этого чище, но и пустее как-то. Как будто выдернули больные зубы, а взамен ничего не нашлось.
На подъезде единственной в районе шестнадцатиэтажки не было граффити. Раньше там во всю стену была огромная картина — Артём искренне и отчасти заслужено считал именно эти граффити произведением искусства — с изображением мультяшных героев Gorillaz. Пацаны из соседнего двора ее делали. Теперь стена была закрашена в ровный, скучный бежевый цвет. Аккуратно и вполне себе муниципально.
Перемены были, просто они не бросались в глаза сразу. Надо было присмотреться.
И главное отличие — дети.
В его детстве дети были сами по себе. Родители до самого вечера на работах. Сам пришел из школы, сам разогрел макароны, сам пошел гулять во двор. Во дворе были свои законы, свои драки, свои старшие, которые могли дать леща или дать закурить.
А сейчас даже подростки шли с родителями. Все под присмотром. Как будто те, кто прошёл через детство подобное тому, какое было у Артёма, боятся оставить свои чада одних хоть на минуту.
Он сам даже не понял, когда именно свернул, и как ноги притащили его обратно во двор. И вместе с ним, громко клокоча выхлопной трубой, въехал мотоцикл. Мужицкий такой, дорожный, с кожаными сумками по бокам за сиденьем.
***
Они шли из магазина. Родители оставили денег, пустой холодильник и даже не позаботились составить список продуктов. Впрочем, это не было новинкой. Дети — оба — выросли достаточно, чтобы суметь купить не чипсы с кока-колой, а то из чего готовиться еда. И не просто купить, но и приготовить. Чтобы потом, после трудового дня, родители смогли насладиться ужином, а не потеть у плиты остаток вечера.
Было часов пять, уже смеркалось, но во дворе еще бегали мелкие. Внушительными стайками они гоняли одни других. Ребятки постарше лупили мячом по подстанции — единственному, что хоть как-то можно было назначить воротами. Раньше на ней хотя бы мелом обозначали границу ворот, но потом забили и стали сами решать — был гол или не было. Так даже интереснее было. Но и драк по той же причине было в разы больше.
Рёв выхлопной трубы заставил обернуться и Алину, и Артёма. Во двор въехал мотоцикл. Достаточно редкая картина для конкретно этого двора. К тому же, мотак был куда как крутой. По крайней мере у Артёма от желания заполучить такой, даже слюна выделяться начала.
На мотоцикле сидел мужик лет сорока, в потертой косухе, с аккуратной бородой, в очках-авиаторах и военных ботинках. А сзади, обхватив его за талию, сидела девчонка.
Девчонка была в простой короткой куртке, джинсы с дырками на коленях, волосы убраны в хвост. Артёму она показалась знакомой, но память никак не помогала понять
Данмерские Колдуньи.