и откусила. Крем остался на губе. Она слизнула его языком и засмеялась.
— Видел бы ты мое лицо вчера, когда он их принес. Он такой серьезный, бородатый, с татухой волка на пол-спины. И с коробочкой пирожных. Я чуть не расплакалась от умиления.
Артём тоже взял пирожное. Оно было сладкое, даже приторное, но вкусное.
— А ты давно тату делаешь?
— Прилично уже, — она изогнула бровь, всем видом показывая, что пытается подсчитать. — Год как уже беру людей. Но училась долго просто. Чтоб прям качественно получалось.
Лиля говорила и так активно жестикулировала, что ее футболка постоянно сползала с плеча. Она ее поправляла, не замечая даже.
— А у тебя есть тату? — спросила она вдруг.
— Нет.
— Хочешь, набью? Маленькую.
— Что набьешь?
— Да что хочешь. Радиатор себе хочешь? Раскалённый. У тебя ж батареи холодные.
Он засмеялся.
— Пожалуй, откажусь. Но за предложение — спасибо.
— Если передумаешь — стучать в дверь ты уже умеешь.
Она встала, чтобы убрать контейнер в холодильник, наклонилась, когда открыла дверцу. Футболка немного задралась сзади, открыв поясницу. И именно в этот момент Артём тоже поднялся, чтобы поблагодарить за гостеприимство и отчалить восвояси. Он сделал шаг к ней, она как раз делала шаг назад, не глядя.
И они столкнулись.
Она уперлась в него. Не сильно, но плотно. Попой аккурат в пах Артёма. Она замерла, боясь пошевелиться. Он замер, держа руки чуть в стороны, чтобы не схватить ее и не сделать ситуацию еще неловче.
Секунду они так стояли. Он чувствовал тепло от нее. Она была горячая, после кофе.
— Ой, — сказала она тихо и не обернулась.
— Извини, — пробормотал он ничуть не громче.
Она не отодвинулась сразу. Стояла так еще некоторое время, а потом медленно отступила в сторону и выпрямилась.
В кухне стало очень тихо.
Она стояла всё ещё спиной к нему и поправляла футболку. Руки у нее чуть дрожали. А он стоял посреди ее кухни и не знал, куда можно провалиться.
— Извини, — Артём сделал шаг назад. Потом еще один. — Я... мне пора. Спасибо за кофе.
— Ага, — сказала она тихо. — Да. Иди.
Он схватил свое пальто, свои ботинки, которые стояли у порога, не стал обувать, и в носках, вышел на площадку, чтобы вихрем влететь к себе в квартиру и захлопнуть за собой дверь.
Просто столкнулись. Случайно. Подумаешь. Секунда всего. Упругая задница вполне симпатичной юной девчонки тёрлась о его ширинку.
Он попытался вспомнить этот момент. Прожить его ещё раз.
И ничего. Вспомнить — вспомнил. Даже физические ощущения будто повторились.
Артём даже рукой провёл по ширинке в надежде наткнуться на выпирающий холм.
Он сжал кулак и ударил им в стену. Не сильно, но стена была бетонная, и кулак отозвался болью в костяшках. Он ударил еще раз. И еще.
Боль в руке заглушила ком в горле.
***
Квартира у Юльки была довольно роскошной по меркам города. Техника, мебель, ремонт — всё говорило об успешном бизнесе её родителей. Родителей, которых сейчас так удачно не было — они уехали на дачу до завтра. Юлька это сразу озвучила, устанавливая отсутствие временных рамок. Волосы у нее были распущены, она их только помыла, и они блестели. Длинная домашняя рубашка в клетку хранила одну из важнейших тайн мироздания — а есть ли на Юльке хоть что-то ниже пояса?
— Заходи, — сказала она. — Чего стоишь как неродной.
Артём зашел. Снял кроссовки, поставил их ровно у стенки. Носки у него были целые, без дырок. Он специально надел свежие. Трусы тоже напялил только постиранные. Нейтрального серого цвета. Боксеры.
— У меня чай есть, — Юлька хитро улыбалась. — Будешь?
Знал бы Пушкин