он понял, что не может здесь оставаться. Не сегодня. Артём встал, не до конца осознавая, что именно делает, вышел на площадку. Дверь свою не стал закрывать на ключ, просто прикрыл. Поднял руку, чтобы постучать, но на трети пути остановился.
— Да какого...? — вслух произнёс он и постучал.
Прошло практически полторы минуты прежде, чем за дверью послышался голос Лили.
— Кто?
— Это Артём. Сосед.
Замок щелкнул.
Лиля стояла в дверном проеме в чёрной футболке с каким-то белым принтом, который стерся от стирок. Судя по её улыбке и озорному взгляду — она не прочь была найти себе компанию.
— Что на этот раз требу...? — начала она и тут же осеклась. — Ты чего такой синий?
— Замерз.
— Заходи скорее.
Она отступила, пропуская его. Он вошел и сразу почувствовал разницу. У нее было тепло. Реально тепло. Батарея под окном жарила так, что воздух дрожал. Пахло кофе и, как показалось Артёму, вафлями. Тонкими такими — ему такие бабушка делала, когда Алинка маленькая была, и Тёму часто отдавали на передержку.
— Сымай пальту и проходи. Кофе будешь? Мне клиент в благодарность подогнал какой-то крутой заграничный.
Артём снял пальто. Руки все еще были ледяные, пальцы белые. Он сунул их под мышки, как в детстве.
— Где шлялся?
— На кладбище, — сказал он честно.
Лиля не стала спрашивать у кого. Просто кивнула.
— Поняла. Тогда тебе точно надо кофе. Проходи, не стесняйся, я сейчас.
Артём сел на тот же табурет, что и вчера. Вскоре Лиля вручила ему пузатую кружку с налитым практически до краёв кофе.
— Держи. Мигом согреешься.
Он взял кружку двумя руками. Пальцы начали отходить, покалывать.
— Спасибо.
Она села напротив, поджав под себя ногу. Носки у нее были разные. Один серый, один черный. Она это заметила и усмехнулась.
— Это мой фирменный стиль. Я личность творческая и могу себе позволить чудачества. Ну и все парные носки в стиралке.
— У меня всё проще, — Артём усмехнулся. — Тупо покупаю исключительно чёрные. Одинаковые абсолютно.
Она засмеялась, хотя даже Тёме шутка смешной особо не казалась.
— Ну как? Согрелся хоть чуть?
— Чуть.
Его взгляд упал на листок бумаги, где красивым готическим шрифтом было написано "Лена", и сверху кто-то пытался пририсовать розу, но вот роза вышла совершенно кривая.
— Дядя один. Пришел вчера. Говорит, хочу перекрыть имя бывшей. Лена. Любил, говорит, сильно. А теперь — завяли помидоры. Хочет всё розами забить. Там, вон, одна убогая есть. И, типа, надо добавить розария ещё.
— Получится?
— Всё зависит от возможностей заказчика.
— Конкретно у этого?
— Конкретно у этого шансов ноль. Ему подавай работу Микеланджело по цене переводилки из киоска.
— А если бы нормально заплатил?
— Без вопросов. Перекрыла бы. Мне кушать-то надо.
Она отложила эскиз и посмотрела на Артёма несколько испытывающим взглядом.
— А ты чего такой?
— Какой?
— Пришибленный какой-то.
— Устал просто.
— Ну да, прости, — она немного сконфузилась. — У меня сестра двоюродная умерла два года назад. Я тоже потом никакая ходила. Вроде и не плакала, а все равно как будто пыльным мешком по голове.
— Похоже.
— К родителям ездил?
— Ага, — машинально соврал Артём, но тут же поправился. — Нет, блин. Чего я? К подруге юности.
Она не стала лезть дальше. Кивнула и встала.
— Подожди, я тебе сейчас покажу кое-что. Помогает отвлечься.
Она подошла к холодильнику и достала оттуда маленький контейнер. Открыла. Там были пирожные.
— Тоже подгон от благодарного заказчика. Я такое не ем, фигуру берегу, — она похлопала себя по животу, — а выбросить жалко. Будешь?
— А почему бы и нет? Буду.
Она поставила контейнер на стол между ними. Села обратно. И всё же взяла одно пирожное
Теща не подозревала