и стянул джинсы вместе с трусами до колен. Задница сестры выскочила из белья, и меж худых бёдер виднелась слегка приоткрытая дырочка. Он провёл пальцами по складке. Мысль опьяняла: сейчас он будет трахать свою малышку прямо в общественном сортире. Сразу после того, как она тут мочилась. От этого член дёрнулся так, что стало больно. Артём высвободил его и приставил головку.
— Я люблю тебя, Лин.
— И я тебя, мой хороший.
Он вошёл. Алина охнула и прогнулась. Он схватил её за бёдра и стал двигаться. Юез злобы, но глубоко и часто, потому, что стоять тут долго было нельзя и потому, что возбуждение довело его до предела. Запах туалета смешался с её запахом. Он думал только об том, что кто-то может спуститься и увидеть, как брат трахает сестру. От этой картины яйца поджались раньше, чем он хотел.
— Люблю, — сказал он ей. — Малышка моя. Такая горячая. Только моя.
— И я... Тём... я тоже. Я... Я кончаю, любимый.
Он ускорился. Лобком шлёпал о такую упругую и желанную задницу, ладонь Артёма легла на живот и спустилась к клитору. Он начал круговыми движениями тереть его. Алина закусила губу, чтобы не стонать в голос. Стенки влагалища сжались, и Тёма не смог больше терпеть. Кончил, вцепившись в неё.
Он сделал шаг назад, аккуратно развернул сестру, чтобы та не угодила в очко туалета, и помог ей отойти немного вбок — к стене. И тут уже надавил ей на плечи. Она машинально опустилась, не понимая, чего именно хочет брат, пока он не приставил к её рту перемазанный спермой и её соками член. Алина дёрнулась так, будто её обожгло. Вывернулась, натянула трусы и джинсы одним движением.
— Ты спятил? Я тебе что, шлюха какая-то? Ты нормальный вообще?
Настенька