кресле, сцепил пальцы на затылке. Смотрел на неё снизу вверх, щурился от света монитора.
— Зачем?
— Учёба. Восемь с половиной. Плюс абонемент в спортзал — три с половиной, мне к лету надо форму подтянуть. И кератин для волос — две с половиной. У меня волосы как мочалка стали, смотреть страшно.
— Не страшно.
— Тебе не страшно. Мне — страшно.
Он молчал. Думал. Она стояла перед ним, переминаясь с ноги на ногу, теребила край майки.
— Пятнадцать — это много, — сказал он наконец.
— Да...Я знаю, но...если.. ну мы...также....
— Это как ? — По пять за показ — три сеанса. Всего три раза раздеться?
— Что? А да, так? Я это согласна.
— Нет..после того...И я не про то.
Она замерла.
— А про что?
Он встал с кресла. Подошёл к ней — близко, слишком близко. Она не отступила.
— Условия меняются, — сказал он. — Пять тысяч — за один подход с моим членом к твоим.... Но не за показ.
— А за что?
Он посмотрел на её грудь. Майка на ней была прям оч сильно тонкая, почти прозрачная, под ней угадываются очертания сосков — они явно уже набухли, хотя он ещё не прикасался.
— Я хочу снова потрахать твои сиськи, — сказал он.
— Не потрогать руками трогать, не ртом. Снова...между ними моим членом. Пока не скажу, что хватит. Пять тысяч — за один раз.
Она сглотнула. В горле пересохло.
— Блин...ну ты чего....Ты же брат...В тот раз...мы...Я была же....
—Блин, блин.Ладно. Точно только сиськи?
— Только сиськи.
— Ничего больше?
— Ничего. Если сама не попросишь.
— Нет.Я не попрошу.
— Посмотрим.
Она смотрела на него пять секунд.
— Хорошо, — сказала она.
Он не стал ждать. Его пальцы легли на бретельки майки — тонкие, шёлковые, едва держащие тяжесть груди. Он потянул их вниз, ткань сползла по плечам, зацепилась за соски, оголила грудь — сначала правую, потом левую. Она стояла, не дыша.
Его пальцы коснулись нижней полуокружности правой груди. Провели по коже, оставляя дорожку мурашек. Подхватили тяжесть, взвесили на ладони.
— Ты даже не дышишь как будто, — сказал он.
— Я...я...я.Не могу.
— Расслабься.
— Не могу.
Он сжал грудь сильнее его пальцы впились в мягкую плоть, оставляя белые следы. Большой палец провёл по соску. Он отреагировал мгновенно — набух, затвердел, выпрямился, как натянутая струна.
— Красивые, — сказал он. — У тебя очень красивые сиськи.
Она молчала. Смотрела, как его пальцы мнут её грудь, как соски твердеют под его прикосновениями, как кожа покрывается мурашками.
— Ложись, — сказал он.
Она легла на кровать, вытянувшись на спине, руки вдоль тела. Её грудь, такая вся мясистая и полная, раскинулась в стороны, а соски смотрели в потолок. Он встал над ней на колени. Расстегнув джинсы, глядя на неё, на ее ротик... на ее сиськи... он быстро снял трусы, в которых уже с трудом удерживался его возбуждённый член. Он, конечно же, подготовился — выбрил всё в области паха, чтобы его мужское достоинство было особенно заметным. Он явно в размере члена выигрывал конкуренцию у ее парня... Она пыталась на это всё не смотреть... Но ее взгляд так и падал на его член, а губки непроизвольно то и дело облизывались ее язычком.
— Давай, зажимай, — сказал он.
Она взяла грудь в ладони, сдвинула ее вместе. Плотно, почти до боли. Соски соприкоснулись.
Он приставил головку к ложбинке.
— Смотри на меня, — сказал он.
Она подняла взгляд и встретилась с его глазами. Его член все дальше погружался. Его член соскользнул уже глубже к ней между её грудей, весь такой горячий, влажный и пульсирующий. Она ощущала каждый миллиметр его твёрдого члена, каждую вену
ЗАЛОГ.СТО ТЫСЯЧ ДО ИНЦЕСТА