— Буханкина! Это что опять такое? Ты что опять вытворяешь? Сколько раз тебе говорить, что эту колонку вообще не трогаем. Это должно быть здесь, а это здесь. И где тут цифры? Почему прописью? Я тебя уволю нахрен!
Буханкина работала в этой конторе уже несколько лет. Она прекрасно понимала, что все придирки Петра Ильича чисто формальные. Отчёт подготовлен верно. Его без проблем примут.
Просто начальнику опять не дала жена. За годы на этом предприятии она уже не раз попадала в подобную ситуацию. Были слёзы, скандалы, истерики. Были заявления на расчёт. Долгие часы переписывания отчётов...
А потом она поняла, что всё решается просто. Без лишних нервов. А иногда и с премией.
— Виновата. Больше так не буду. Накажите меня...
Буханкина добавила в голос эротики, выпятила вперёд титьки. Сделала максимально виноватый и одновременно сексуальный взгляд.
— Ой, лиса. Ой, лиса... — Пётр Ильич обрадовался, что Буханкина так быстро всё поняла. — Ну что мне с тобой делать? Или сюда.
Он поднялся, переставил свой стул, расстегнул ширинку и снова сел. А Буханкина тем временем сбегала к дверям, закрыла их на замок изнутри. Потом подбежала к своему боссу и присела перед ним на коленки.
***
Рабочий день тянулся медленно и скучно. Вроде всё уже сделала. И домой бы сбежать пораньше, но нельзя. Ближе к концу смены приходил курьер Лёня с результатами из лаборатории. Их обязательно нужно было внести в отчёт.
Лёня мог прийти сразу после обеда. А мог и за пять минут до конца смены. В этом случае Буханкиной приходилось задерживаться допоздна.
К счастью, ключик к Лёне она подобрала уже давно. Ей он приносил результаты первой и немного пораньше, чем остальным. На этот раз Лёня явно задерживался. Секундная стрелка на часах очень уж быстро наматывала круг за кругом, а его не было.
— Буханкина, салют! — дверь её кабинета открылась и тут же захлопнулась. Что это было? Она выскочила из-за стола и побежала к дверям.
— Ты куда? — крикнула она Лёне вслед.
— Я к Степановой. Она просила сегодня отпустить её пораньше.
— Ты охуел?
— У неё сегодня какая-то годовщина...
— Ну и иди в жопу.
С этими словами Буханкина развернулась и громко захлопнула за собой дверь. Но та почти мгновенно открылась опять. Лёня буквально запрыгнул внутрь, обнял Буханкину сзади и прошептал ей в ухо:
— Куда, куда мне идти.
Она ощущала, как он прижимается своим торчащим членом к её ягодицам. Смысл вопроса дошёл не сразу.
— Нет, ты что? Я не в этом смысле.
— А я в этом.
— Ну нет. Давай сегодня как обычно.
— Нет, нет, нет. Я уже на задницу настроился. Или к Степановой пойду.
Буханкина резким рывком вырвалась из Лёниных объятий. Подошла к двери. Взглянула наружу. Прислушалась. Затем, удовлетворённая тишиной, захлопнула её.
— Ладно. Только быстро. И негромко. — произнесла она и начала растягивать свои брюки.
— Да я-то что? Я вообще молча. Это ты иногда станешь.
Буханкина ничего не стала ему отвечать. Она раздвинула ноги, наклонилась вперёд. Оперлась правой рукой на стол. А левой прикрыла себе рот, чтобы не взвизгнуть, когда Лёня пробьётся через защиту её туго сжатого сфинктера.
***
Она как раз дописывала в отчёт последние цифры, когда в кабинет вошла Степанова.
— Ты ещё здесь? Твой то уже полчаса под окном стоит. Нарядный такой. С цветами...
— Я знаю. Я уже заканчиваю.
— Счастливая ты, Танька.
Буханкина ничего не ответила, только задумалась о чём-то на секунду.
— А какая у него машина? — не унималась Степанова.
— Не знаю. Что-то немецкое.
— А-а-а-а...
Ах, сколько зависти было в этом «А-а-а-а»... Если бы не эти постоянные «А-а-а-а», то ничего бы у Буханкиной со
Не пришедшая электричка