и тогда нам с тобой будет плохо. Давай лучше в другом месте. Ты завтра не ходи в школу, прогуляй уроки. С утра иди к нам на дачу, а я приду к тебе чуть позже. Проведу один урок и приду. Там нам никто не помешает. Только как придёшь, не выходи из домика, сиди в нём и жди, не светись лишний раз. Понятно, сынок, а теперь ступай в свою комнату и не искушай меня.
Мать убрала руку с моего трико, напоследок быстро пройдясь по члену пальцами по всей длине через спортивные штаны и мягко, но настойчиво вытолкала меня из своей комнаты. И когда я уходил, то заметил на кровати её нижнее белье. Поверх красного атласного покрывала лежали небрежно брошенные чёрные кружевные трусики и такого же цвета лифчик. Если у её подруги, Любы, бляди из ресторана, трусы были обычные белые, то моя тихоня училка мать, носила дорогие чёрные кружевные трусы и бюстгальтер, что явно было ей не по карману с её зарплатой учителя русского языка и литературы.
***
Ночью я практически не спал, находясь в стадии сильнейшего эмоционального состояния в предвкушении интимной связи с матерью на даче. Меня реально трясло, а ещё я боролся с самим собой из-за того, что хуй стоял колом и мне хотелось дрочить, но я терпел твёрдо, решив избавиться от этой "вредной" привычки ради радости секса с женщиной, а то, что мать не ограничится со мной одним минетом, я догадывался. Ей понравился мой член, судя по тому, как она хватала его через штаны жадными пальцами, и она сама захочет испытать со взрослым сыном радость оргазма.
— Костя. Зайди, пожалуйста, после школы в магазин за хлебом и молока купи.
Говорила за завтраком мать, положив на стол передо мной деньги.
Мы сидели утром на кухне за столом втроём и завтракали остатками тех продуктов, которые привезли от Любы. Вернее, ел по большей части один отец, уплетая за обе щеки халявную колбасу и сыр с бужениной, а мы с матерью пили чай, нам с ней кусок в горло не лез по причине того, что она и я думали об одном и том же, о предстоящем половом сношении на даче.
Не смотря на то, что Света была блядью и изменяла мужу с кавказцами в другом городе, даже для неё интимная связь с сыном была стрессовой ситуацией, а про меня и говорить не приходилось, по моему телу бил мандраж, и я старался его скрыть, убрав руки под стол и коснувшись коленки сидящей рядом матери, почувствовал, что и у неё по ноге шла дрожь. Света была возбуждена не хуже меня и дрожала всем телом в желании перепихнуться с сыном на даче и из-за боязни, что кто-то об этом узнает.
***
Кое-как позавтракав, насколько это было возможно в моем состоянии, я взял деньги, данные мне матерью, портфель с учебниками, и, выйдя из квартиры в подъезд, вышел на улицу и пошёл по направлению к школе, но по пути свернул в переулок, где мне пришлось спуститься в овраг, по дну которого шла тропинка, ведущая к городским дачам, расположенным на окраине города, вблизи реки. Это была самая короткая дорога к ним, а другая, асфальтированная, шла от центра города к реке, но по ней я не пошёл, чтобы не светиться.
Местность, где находился дачный участок, даже днём была неприветливой и безлюдной. Рядом по левой стороне через дорогу раскинулось обширное городское кладбище с могилами и крестами, внизу река, а справа лесопарковая зона, тянувшаяся от города на несколько километров и далее переходящая в
Старого Ивана Петровича надо трахнуть (ночное бдение обнаженной геронтофилки)