— Окно сначала занавесить нужно. Хотя тут вроде никого нет, но мало ли что, вдруг за нами кто-то подсмотрит. А ты знаешь, нравы нашего городка заклюют.
Мать мягко отстранилась от меня, сняла с себя сумку, поставив её на стул, и, подойдя к единственному в домике окну, стала задергивать на нём занавеску, слегка при этом нагнувшись.
— Света, любимая. Я очень тебя хочу, мама.
Сказал я матери, прижимаясь к ней сзади и, обняв, поцеловал в шею, едва не теряя сознание от запаха духов, шедших от её чёрных волнистых волос, одновременно беря руками обеих рук мать за груди и прижимаясь стояком к её жопе.
— Ох, Костя. Ну, подожди немного, сынок. У нас всё будет. Давай сначала выпьем. Я не могу с тобой на трезвую. Не чужой ты мне, а сын.
Мать позволила полапать у неё груди через одежду, не сильно большие, но и не маленькие и довольно упругие для её тридцати шести лет, и даже поддала попкой в ответ на давление моего члена к ней, а потом выпрямилась и отошла от окна.
— Я вижу, что ты хочешь. А думаешь, мне не охота? Всю ночь не спала, думала о тебе, сынок. Но потерпи немного. Позволь мне расслабиться. Потом у нас на трезвую всё будет, а сейчас я хочу выпить.
Осадила моё желание мать, доставая из сумки бутылку водки, пакет с закусками, взятыми из дома, пачку " Космоса", зажигалку и начатую упаковку импортных презервативов, при виде которых у меня дернулся хуй.
— Я только с ними сексом занимаюсь. Беременность мне ни к чему.
Пояснила мне мать, заметив мой взгляд на презервативы.
— За нас с тобой, Костя. И чтобы всё было в тайне ото всех.
Мать сама разлила водку по рюмкам, взятых из дома, и, выпив крепкий алкоголь, словно воду тут же, не закусывая, налила себе ещё и, ловко опрокинув рюмку в рот, сама потянулась ко мне и поцеловала в губы, взасос.
Это был мой первый поцелуй с женщиной. Я рос стеснительным парнем, и единственной девушкой у меня была " Дуня Кулакова". С девчонками ровесницами я стеснялся знакомиться, и поэтому сейчас, когда губы родной матери, очень красивой, зрелой женщины, впились в мои, а в рот проник её язык, горячий и влажный, мной овладело состояние, близкое к оргазму. До того мне было приятно.
— Светочка. Родная моя. Любимая. Как сладко с тобой, мама.
Говорил я матери, стоя с ней возле стола, целуясь в губы, взасос и пытаясь расстегнуть пуговицы у неё в жакете, но у меня плохо получалось, так как пальцы тряслись от возбуждения.
— Я сама его сниму, а то ты мне его порвешь, а он дорогой, две мои зарплаты стоит.
Мать сняла мои руки и, ловко орудуя пальцами, расстегнула у себя пуговицы, стала снимать сначала жакет, а потом и брюки, и вскоре перестала передо мной в чёрных трусах и в такого же цвета лифчике. Это было то самое бельё, которое лежало у неё вчера на кровати.
— Какой он большой и сильный у тебя Костя! Я такой ещё не пробовала!
Воскликнула мать, увидев меня голого.
Я снимал одежду вместе с ней и быстро разделся догола и сейчас стоял на полу перед матерью с отменным стояком, с залупы которого капала смазка от возбуждения.
— Иди сюда, милый. Ты хотел, чтобы я сделала тебя мужчиной, так вот твоё желание сейчас исполниться. Хриплым, словно прокуренным голосом произнесла мать, она взялась рукой за мой стояк, обхватила его пальцами и потянула в сторону дивана.
секс в лесу