Летний вечер в их маленьком городке всегда имел один и тот же запах: разогретого асфальта, цветущих лип и речной воды. Максим сидел на ступеньях крыльца, разминая затекшие плечи после тренировки. Мышцы приятно ныли, а короткая майка облепила торс, подчеркивая рельеф, выбитый годами изнурительных занятий в спортзале. В восемнадцать он был одним из тех парней, на которых девушки задерживали взгляд чуть дольше обычного, когда он проходил мимо.
Рита вышла из дома с двумя запотевшими стаканами холодного лимонада. На ней были только короткие джинсовые шорты и тонкая белая футболка, которая почти ничего не скрывала. В свои девятнадцать она превратилась в девушку, заставлявшую мужчин забывать о том, что они говорят. Стройная, с длинными, бесконечно гладкими ногами и копной каштановых волос, которые сейчас были собраны в небрежный хвост.
– На, выпей, — Рита протянула ему стакан, присаживаясь рядом.
Максим принял напиток, коснувшись её пальцев. Между ними всегда была эта связь — невидимая, но ощутимая, как статическое электричество. С самого детства они были одним целым: один садик, общие игры во дворе с разбитыми коленками, та же школа, где их родители, оба учителя, пользовались безусловным авторитетом. Дом был наполнен строгим порядком, правилами и ожиданиями. Но в этом же доме, за закрытыми дверями, они чувствовали друг друга так остро, что иногда это пугало.
А вчера днем случилось событие, которое изменило их поведение и отношение друг к другу.
Максим растянулся на кровати, откинувшись на подушки. Комната была наполнена полумраком и тяжёлым, сладковатым запахом возбуждения. Он сжимал в руке свой член, чувствуя, как плотная, налитая кровью плоть откликается на каждое движение пальцев. Его член был крупным, с выраженными венами, которые перекатывались под гладкой кожей, и каждый раз, когда рука двигалась вверх и вниз, он чувствовал, как возбуждение нарастает, концентрируясь в самом основании. Он знал своё тело до мельчайших подробностей, и сейчас он наслаждался тем, как податливая головка касается ладони, оставляя влажный след.
В этот момент дверь скрипнула и открылась. На пороге стояла Рита. Она замерла, тяжело дыша, с растрепанными волосами и расстегнутой верхней пуговицей блузки — видимо, спешила домой из института, не заботясь об имидже. Её взгляд упал на кровать, и она застыла, глядя прямо на то, чем был занят брат.
— Ой, прости, я думала, ты ещё в школе, — выдохнула она, но не сделала ни шага назад. Её глаза расширились, жадно впитывая картину.
Максим замер, рука всё ещё сжимала ствол, но он не поспешил накрыться одеялом. Между ними всегда была странная, невысказанная связь, нечто большее, чем просто родственное тепло. Сейчас, глядя на её запущенные волосы и знакомому блеску в глазах, он почувствовал, как эрекция стала ещё более твердой.
Рита медленно вошла в комнату, закрыв за собой дверь. Она сбросила сумку на стул и медленно подошла к кровати. В воздухе повисло тяжёлое, густое напряжение.
– Какой он... большой, — прошептала она, останавливаясь совсем рядом. — Я никогда не видела его таким.
Максим сглотнул, чувствуя, как сердце начинает биться чаще. Он видел, как вздымается её грудь под тонкой белой тканью блузки, как сбилось дыхание.
— Хочешь посмотреть поближе? — спросил он, нарочно двигая рукой чуть быстрее, чтобы показать ей ритм своего удовольствия.
Рита присела на край кровати. Воздух между ними, казалось, заискрился. Она медленно протянула руку, её пальцы дрожали, но она всё же коснулась горячей плоти.
– Горячий, — заметила она, её голос стал ниже, с хрипотцой. — И такой твердый. Ты часто... делаешь это?
В лесочке.