на выдохе вскрикнула. Его взгляд был очень оценивающий, он пытался понять ее чувства.
— Все хватит — он резко, холодно произнес, не для нее, в первую очередь для себя.
— Нет пожалуйста, еще — Татьяна практически взмолилась.
— Нет! И все. Это мое слово и оно твердо как камень. Все хватит.
— Нет, нет, не-е-ет...
— Успокойся — он смотрел на Таню холодно и осуждающе. — Успокойся, хватит я не хочу сорваться и навредить тебе, ты это понимаешь?
— Да понимаю. — Татьяна приняла заботу, но это было так больно. Но и одновременно, это было так сладко.
— Я понял что тебе надо, — Дав себе сформулировать то что собирался сказать — но есть вещи которые нужно решить, до того как мы начнем обсуждать твои потребности. И так зачем тебе вторая маска.
— Что? — Татьяна была ошарашена вопросом о второй маске. Она не поняла, где вторя маска
— Ты не понимаешь о чем я?
— Нет — вопрос был обескураживающий.
— Зачем ты нацепила эту маску — он тыкнул прямо в ее лоб, она до сих пор сидела на коленях и держала подол.
— Это обезличивает меня — честно ответила.
— А кто ты.
— Кто я - Маркова Татьяна Викторовна.
— Нет Татьяна Викторовна - это же, тоже маска. Для окружающих. Это твоя настоящая маска. И да мы все носим маски, это вынужденная мера, потому что мы не готовы показать себя настоящих. Ни я, ни ты. Мы оба носим маски. Но только потому что вынуждены их носить. Потому что цена снятия открытия перед обществом, позор и осуждение в глазах окружения.
Вадим смотрел на реакцию женщины и она была очень яркая. Ее глаза выражали шок, губы не смыкались. Татьяна пыталась переварить то что он ей сказал. Это было сложно, но одновременно довольно понятно.
— Ты поняла что я хочу сказать.
— Да — это все что Татьяна выдавила из себя. Хотя мозг работал в безумном темпе.
— Нет ты не понимаешь что я тебе говорю, зачем тебе эта маска. — он снова указал на латексное черное изделие на лице. — Будь собой и только так ты сможешь стать тем кем ты хочешь. Может это звучит смешно и глупо, но это правда.
Татьяна задумалась. Всю жизнь она действительно улыбалась и была хорошей не для себя, а для кого-то. Эти слова глубоко залезли ей в сердце, она была старше, но была более инфантильной чем он.
Задумавшись она решила, что если действительно она откроется ему. Может он поймет может он примет ее такую какая она есть.
— Я не знаю что сказать, но чувствую только одно, что ты прав. Я действительно хочу чтобы меня поняли и приняли.
— Хочешь чтобы тебя поняли? Это очень сложно, открыться перед кем-то. Подумай хорошенько, если ты не готова я пойму.
— Я готова.
— Давай начнем с малого, избавимся от лишнего. Готова?
— Наверно.
— Это честный ответ.
Улыбнувшись ее не решительности. Он встал на колени и аккуратно взялся за край маски и начал стягивать ее вверх. Отрывая лицо, которое было все потное, она это осознала это только в тот момент когда свежий воздух коснулся кожи касавшейся латекса. Она выглядела измучено как будто бежала длинную дистанцию. Они оба были так близко, что чувствовали на коже движение воздуха от дыхания. Это было странно, слишком интимно, такого не было давно, может вообще никогда. Ее вдруг охватил сильный, почти пугающий позыв открыться. Будто плотина, державшая все внутри столько лет, наконец треснула - и теперь эта трещина стремительно разрасталась, грозя обрушить то, что она копила и прятала десятилетиями.
Олины трусики