твердая эрекция натягивается через нижнее белье и джинсы.
Как раз в тот момент, когда я собирался ответить, внезапный звук прервал нашу беседу.
ТУК-ТУК-ТУК-ТУК-ТУК
Медленно (и осторожно) мы с Дэни повернули головы, чтобы посмотреть в заднее стекло. Там мы увидели, как наша бельевая веревка, привязанная только с одной стороны, развевается в воздухе и снова и снова бьется о борт автомобиля, когда ее подхватывает порывистый ветер. Ее тренировочная одежда исчезла, и теперь она обосновалась где-то на обочине I-40.
Возможно, мне следовало уделять больше внимания бойскаутам.
Некоторое время мы ехали молча после того, как потеряли... после того, как я потерял спортивную одежду Дэни. Кинжалы, которыми она вперила в меня свой взгляд, словно замедлили само время.
Но, к счастью, после моих извинений и обещаний оплатить сегодняшний счет в баре, я был прощен. И мы продолжили болтать обо всем на свете, за исключением того, что продолжили с того места, на котором остановились перед инцидентом с узлами. Но это не означало, что другие темы были запрещены.
— Тебе нравится, когда девушка непристойно разговаривает во время секса? - Ни с того ни с сего спросила Дэни.
— Дэни, черт возьми! Ты должна меня предупреждать...
— Не знаю... никогда об этом не задумывался, - соврал я. Мне это чертовски нравилось.
— Ладно. - Она погрузилась в молчание. Единственным звуком было шуршание шин по асфальту, пока мы ехали дальше по шоссе.
Я не могу сказать, что это было, но внезапно я почувствовал себя полным придурком. Она попросила меня быть честным с ней, и я согласился. Я чуть не отшил ее разговором о положении в обществе, и это тоже заставило меня почувствовать себя дерьмово.
— . .. К черту все это, - сказал я с тяжелым вздохом. - Да, мне это нравится.
— Действительно? – сказала она. Не колеблясь, она просто вернулась к делу. - Что в этом такого, в том, что она говорит? Вульгарность? Уязвимость?
— Это... На самом деле я не уверен в этом. - Это было честно. Никогда по-настоящему не задумывался об этом до этих пор. - Может быть, все дело в этих вещах. Но еще я думаю, что есть что-то особенное в том, чтобы быть в настоящем моменте. Как будто я не разговариваю так в другое время. В этом есть смысл?
Я повернул голову, ожидая увидеть, что она что-то печатает, и был слегка удивлен, заметив, что ее ноутбук лежал рядом с ней закрытым, пока она слушала.
— Думаю, да. Так что дело не только в использовании грязных словечек.
Я покачал головой.
— Не совсем. Я имею в виду, что это приятно, и это отчасти так, но я думаю, что дело скорее в том, чтобы по-настоящему погрузиться в ситуацию. По-настоящему быть там. Это что-то вроде речевой стимуляции, или ментальной, или еще чего-то.
Она склонила голову набок в молчаливом раздумье. И на мгновение меня осенил вопрос, который я никогда не думал задавать.
— А как насчет тебя?
— Хм? - Она оглянулась на меня.
— Тебе нравится, когда парень говорит непристойности? – спросил я.
Она просто вопросительно посмотрела на меня.
— Извини…я просто никогда не спрашивал об этом девушку, и это было то, о чем я задумывался время от времени.
Она улыбнулась.
— Все в порядке. И мне нравится. Думаю, по тем же причинам. Думаю, это одно и то же. Я никогда по-настоящему не задумывалась об этом...
После этого мы некоторое время ехали молча. В воздухе повисла странная неловкость, поэтому, когда Дэни нарушила ее, я сначала почувствовал облегчение.
200 лет Бородино