тут был?! — выдохнула она, голос сорвался, дрожал от шока, пальцы впились в кожу собственных бёдер.
— Ага, был, — рявкнул я, но ухмылка растянулась сама собой, кивнул на пол у порога. — Глянь, что я наделал, пока ты там развлекалась.
Она моргнула, перевела взгляд — на паркете лужица спермы, блестящая в свете лампы из комнаты. Сначала замерла, потом уголки губ дрогнули, и улыбка пробилась — робкая, неуверенная, но тёплая, как солнечный луч после дождя.
— Ты всё видел… и тебе зашло? — она поднялась с кровати, шагнула ко мне, голая, горячая, прижалась грудью — соски твёрдые, тёрлись о мою рубашку, глаза блестели, смесь страха и надежды.
— Сам в шоке, — я хмыкнул, обхватил её за талию, ладони легли на её попку, сжали до лёгкого стона. — Два раза кончил, пока смотрел.
— И не злишься? — Маша засияла, как ребёнок, которому подарили конфету, обвила руками мою шею, приподнялась на цыпочки, дыхание её ударило мне в лицо — сладкое, с ноткой пота.
— Не-а, — я впился в её губы, жадно, язык ворвался в её рот, чувствуя её тепло, её вкус, её дрожь. Она ответила, прижимаясь сильнее, сиськи вдавились в мою грудь, пока мы сливались в этом поцелуе.
— Дим, из меня течёт, — она хихикнула, отстраняясь, щёки порозовели, взгляд скользнул вниз, где между ног блестела влага, смешанная с чужой спермой. — Щас подмоюсь, и давай ещё? Я не наигралась.
— С ним не натрахалась? — я подколол, шлёпнув её по попке — звонко, оставив красный отпечаток на коже.
— Мало, — она потупилась, смущённо закусила губу, ресницы дрогнули — и от этого хер снова рванул вверх, требуя разрядки.
— Любишь меня? — я прижал её к себе крепче, чувствуя, как её тело дрожит, как бьётся её сердце под рёбрами.
— До чёртиков, — она выдохнула, впилась в меня поцелуем, зубы слегка прикусили мою губу, язык закружился с моим. — А ты меня?
— Щас докажу, — я толкнул её назад, она плюхнулась на кровать, откинулась на спину, простыня зашуршала. Я схватил её за лодыжки, раздвинул ноги — широко, до предела, колени разошлись в стороны, открывая мне её киску: мокрую, горячую, с белёсыми каплями, что стекали по складкам. Припал ртом, язык скользнул по её губам, слизывая его сперму — солёную, густую, тёплую, смешанную с её сладковатым вкусом.
— Ты чё… Димка?! — Маша ахнула, голос сорвался на визг, но бёдра сами подались вперёд, ноги разъехались ещё шире, пятки упёрлись в матрас. Она застонала, низко, протяжно, пальцы вцепились в мои волосы, потянули, прижимая меня ближе. Я лизал, жадно, вычищал её — язык нырял внутрь, губы всасывали, вытягивая эту смесь из её глубины. Не противно, наоборот — башню сносило от дикого кайфа, от того, как она течёт мне в рот, как её соки смешиваются с его следами.
Маша выгнулась, спина дугой, сиськи подпрыгнули, соски торчали вверх, она замычала, горлом, как зверёнок, и кончила — первый раз резко, с дрожью, киска сжалась, выдавив мне на язык ещё больше влаги. Я не остановился, тёр клитор кончиком языка, и через минуту она сорвалась снова — громче, с хриплым «а-а-ах», ногти впились в мой затылок, чуть не выдрав клок волос. — Дважды в неё сливали, а я тут как уборщик, — хмыкнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони, подбородок блестел от её соков. Поднялся к ней, рухнул сверху, впился в её рот — солёный, горячий, полный её вкуса и её любви, и она обняла меня, жадно целуя в ответ.
Измена жены или Лена в деревне