Дом я нашел не сразу - он прятался за лесом в конце грунтовки, большой, темный, с светящимися окнами и музыкой, которую было слышно еще от шлагбаума. Меня позвал Леха, университетский приятель, с которым мы не виделись года два. "Выездная туса, народу будет много, бери что-нибудь к бару - остальное найдешь на месте".
Внутри было душно и громко. Бассейн подсвечивался синим, из воды вылезали мокрые люди, кто-то жарил мясо, колонки качали бас так, что дребезжали стекла. Я налил себе первый стакан еще в прихожей и следующие полчаса просто держал его, болтая со случайными знакомыми.
Их я заметил не сразу. Точнее - сначала заметил, как замечаешь движение в поле зрения: компания мужчин у дальнего конца террасы, четверо, старше всех остальных, лет на десять старше меня. Они не плясали и не орали, они пили что-то серьезное из низких стаканов и смотрели. Не на всех - на праздник вообще. Так смотрят на вечеринку, которую сами когда-то придумали.
Старший из них поймал мой взгляд первым.
Я просто обернулся, обычное движение - и увидел, что он смотрит уже на меня. Не отводя. Темные волосы с сединой, спокойное загорелое лицо, рукава белой рубашки закатаны, и предплечья - круглые, в темных волосах, тяжелые. Он смотрел секунды три, медленно, сверху вниз - по лицу, по груди, ниже - и потом снова в глаза. Как взвешивают. Я отвернулся так быстро, что расплескал стакан.
Это ничего не значило. Я сказал себе это трижды за следующие десять минут, продолжая стоять к ним спиной и чувствуя затылком, как из-за плеча меня осматривают. Осматривают - точное слово. Меня это злило, потому что внутри - там, куда я не смотрел - все это время что-то тихо плавилось.
К полуночи я уже был хорошо пьян. Мы с Лехой и еще какими-то людьми сидели у костра, и там ко мне подсел один из тех четверых - не старший, другой, молодой, с усмешкой в уголке рта. Разговорились о чем-то пустом, потом он спросил будто невзначай: "А ты с кем приехал? Один?". И я ответил "один", не понимая, что отвечаю на самом деле.
Старший подошел позже, когда я уже стоял у бара в доме, вплотную к стене - потому что голова плыла, и стена держала. Он возник рядом бесшумно и встал так, что мне пришлось либо смотреть на него, либо демонстративно в пол.
— Устал? - спросил он. Голос был негромкий, спокойный, чуть хрипловатый. - Наверху есть комнаты. Можно передохнуть.
В моей руке откуда-то оказался новый стакан, который он не приносил, - или приносил, я не видел. Я выпил. Ликер был теплый, с привкусом - травяным, чуть горьким, - и мгновенно накрыл волной, мягкой и бездонной.
Я помню, как он положил мне ладонь на поясницу - коротко, по-хозяйски, направляя к лестнице. Помню, что не отстранился. Что подниматься по ступенькам было легко и плывуче и что его ладонь так и не ушла с моей поясницы.
Помню взгляд снизу - от костра, от террасы: они смотрели вчетвером, как я поднимаюсь. Все четверо. С тем самым выражением, которое я потом не смог бы описать словами, но понял всем телом.
Дальше помню только темноту.
Глава 2. Пробуждение
Сознание возвращалось медленно, из глубины, как пузырек воздуха со дна.
Сначала был звук - где-то далеко, внизу, глухо бубнила музыка, дом уже почти затих. Потом - запах: чужое белье, чужой табак, что-то еще, плотское, неуловимо знакомое. Потом - темнота за прикрытыми веками и мягкость простыни под голой спиной.
первый раз с чужой женой