когда он согнул палец и погладил изнутри. Простата - я знал слово, но не знал, что *это* - откликнулась волной от темени до пяток. Из меня вышло что-то среднее между стоном и всхлипом.
Второй палец оказался рядом с первым - жжение, тугое растяжение, которое болело ровно настолько, чтобы было хорошо. Он разводил пальцы внутри меня, крутил, открывал - терпеливо, как открывают тугую резьбу. Я стоял на четвереньках, опустив голову в подушку, внутри меня уже не было ни одной мысли. Только ожидание. Жадное, позорное, тотальное.
Пальцы вышли. Я услышал шум упаковки презерватива - и что-то в моей голове коротко, привычно дернулось: "стоп, не со мной, я не..." - и утонуло.
Его головка, толстая и упругая, уперлась в меня. Удержалась на входе мгновение - и стала продавливаться.
Меня раскрывало медленно, туго, до жжения - кольцо шире, шире, еще, - и вдруг головка прошла внутрь, и я сжал ее, и он одобрительно выдохнул. А дальше он входил - сантиметр за сантиметром, безостановочно, невероятно глубоко, заполняя меня всего, до какой-то невозможной глубины, пока его лобок не прижался к моим ягодицам, а его тяжелые яйца не легли на мои. Он стоял во мне весь. Я дышал ртом, держась за простыню, чувствуя себя насаженным на него, неподъемно полным - и это было именно то, чего я не знал о себе всю жизнь.
— Вот, - сказал он тихо. - Вот что тебе было надо.
И начал ебать.
Первые толчки были короткими и бережными, но с каждым - глубже, увереннее. Он держал меня за бедра и делал со мной то, что хотел: выходил до самой головки и входил снова, весь, до ложа, - и на каждом проходе проезжал по той точке внутри, от которой у меня темнело в глазах и стискивались пальцы на простыне. Чавканье, шлепки кожи о кожу, его дыхание - ровное, глубокое, как у человека, делающего работу, которую умеет, - и мои стоны до того неестественные, тонкие, что я бы устыдился их, если бы мог еще что-то со стыдом делать.
Я не притрагивался к своему члену. Он висел между моих бедер, каменный, мокрый, толкаясь при каждом движении о собственный живот, - и этого было достаточно. Оргазм подошел не спереди, как всегда, а изнутри, из глубины, из того места, куда он входил, - поднялся по позвоночнику горячей волной и ударил. Я кончил со стоном, в голос, толчками на простыню, сжимаясь вокруг его члена всем, чем мог, - и услышал над собой его короткий тихий смешок, довольный и спокойный.
Он не остановился. Он продолжал - уже без счета времени, - и я висел на его члене избитый, раскрытый, послушный, в том особом обмякшем состоянии после оргазма, когда тело уже ничего не хочет и потому готово на все. Он кончил через несколько минут - глубоко, с редкими мощными толчками, держа меня за поясницу неподвижно, - нарочно, мне казалось, дольше, чем нужно, чтобы я успел понять: теперь он будет делать так всегда, сколько захочет.
Потом он вышел. Пустота внутри была громкой - я почувствовал, как мое отверстие, раскрытое и мягкое, медленно смыкается в пустоту, и застыдился того, что ему жалко.
Он ушел в ванную - не торопясь, голый, хозяином. Я лежал на животе, лицом в подушку, между расставленных колен, в луже собственной спермы - размякший, теплый, утихший. Хотелось курить и спать. Я почти уснул.
И тут через приоткрытую дверь я услышал голоса из коридора. Негромкие, спокойные, короткие. Голосов было больше одного.
Случаи из жизни