ему в глаза. — Красный, потный, глаза бегают. Давление? Точно, я сейчас измерю.
Она взяла тонометр, надела манжету на его руку. Когда её пальцы коснулись его запястья, он дёрнулся так, будто его ударило током.
— Ты чего? — удивилась она. — Больно?
— Нет, — хрипло ответил он. — Всё... нормально.
Она накачала манжету, посмотрела на циферблат, нахмурилась.
— Давление повышенное. Да ты весь горишь! — она коснулась ладонью его лба, и Алексей закрыл глаза. — Температуры нет, но жар как от печки. Может, аллергия? Ты что-нибудь съел утром?
— Да нет, бутеры, как обычно, — парень задумался, вспоминая события утра. — Я... таблетку выпил.
— Какую?
— От головы. Две штуки. Мать сказала, на тумбочке лежат.
Настя подошла к столу, открыла какую-то папку, что-то записала.
— Название помнишь или, может, сами таблетки с собой?
Он полез в карман куртки, достал ту самую пачку — белую, с синей полоской. Протянул ей, стараясь не смотреть на её руки, потому что от одного вида пальцев у него перехватывало дыхание.
Настя взяла пачку, поднесла к глазам, прочитала название... и замерла. Её брови поползли вверх. Она перечитала ещё раз. Потом медленно подняла глаза на Алексея, потом снова на пачку, потом снова на него. И она покраснела. Сильно. До ушей.
— Это... — начала она и замолчала.
— Что это? — с подозрением спросил Алексей.
— Это... — она снова замялась. — Ну... это стимулятор. Мужской стимулятор.
— В смысле, какой ещё мужской стимулятор?
— В прямом, — Настя прикусила губу. — Для потенции. Обычно одну таблетку назначают, а ты говоришь — две выпил?
Алексей смотрел на неё, пытаясь осмыслить. А потом до него дошло. Всё. И то, почему он засматривался на директрису, и почему каждая юбка казалась ему произведением искусства.
— То есть, — медленно произнес он, — у меня сейчас в крови... Это как?
— Ну... — она отвела взгляд. — Это сильное средство. Очень сильное. Человек в твоём возрасте... Я даже не знаю, сколько это действует. Часов восемь-десять, наверное.
Алексей закрыл лицо руками. Потом резко встал. Его штаны натянулись так, что ткань чуть не треснула. Настя сглотнула и почему-то не отвела взгляд.
— Мне срочно надо домой, — сказал он.
— Нельзя, — тихо ответила она. — Давление высокое. Если ты сейчас начнёшь двигаться активно... тебе нельзя. Нужно, чтобы... ну... чтобы кровь отлила.
— Отлила?! — он почти закричал. — Как она отлила?! Она там застоялась уже час!
Он повернулся к ней, и Настя увидела всё. Прямо сквозь джинсы. Она часто задышала, и её щёки стали пунцовыми.
— Сядь, — сказала она. Голос дрожал. — Сядь, я... я попробую что-нибудь сделать. Ты не можешь ходить по школе в таком состоянии. Тебя же увидят...
Он сел, неловко прикрываясь руками. Настя подошла ближе, опустилась перед ним на колени. Её рука слегка коснулась его колена.
— Слушай... — она говорила очень тихо. — Я понимаю, это звучит безумно. Но если я не помогу, ты либо в обморок упадёшь, либо... сделаешь что-то, о чём пожалеешь.
Алексей смотрел на неё сверху. Видел, как она дышит. Как её грудь вздымается под халатом. Как её глаза горят.
— Настя, — хрипло сказал он. — Я... я не могу.
— Можешь, — выдохнула она и положила ладонь на его пах. — Просто сиди и не двигайся.
Она медленно расстегнула его джинсы. Сначала пуговицу. Потом молнию. Алексей зажмурился, когда её пальцы коснулись его бёдер, стягивая ткань вниз. Его член выскочил наружу — напряжённый, пульсирующий, твёрдый как камень.
Настя замерла. Она смотрела на него, на его длину, на его толщину, и Алексей видел, как она
Мама в сауне