Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 17:07
Глава 1. Тринадцатое
Сосед по купе съел два моих пирожка и спросил, женат ли я. Пирожки пекла Даша, с капустой, и завернула мне шесть штук, хотя ехать одну ночь. Я сказал, что женат.
— Давно? — Он облизал палец и посмотрел на фольгу, где оставалось ещё четыре.
— Пять лет. Бери, бери.
Он взял третий. Звали его Денис, это я узнал ещё на перроне, когда он забрасывал на верхнюю полку спортивную сумку размером с холодильник и крикнул в купе: «Денис, Электросталь, храплю, предупреждаю сразу». Крупный, в спортивных штанах и свитере с оленями, пальцы в мелких белых шрамах, будто его всю жизнь резали бумагой. Две банки пива он открыл ещё до того, как тронулись, и одну подвинул мне.
Верхние полки остались пустыми. Проводница сказала, что до Москвы никто не подсядет.
— Значит, можно по-человечески, — обрадовался Денис и стянул свитер.
Билет в этот раз мне взяла Даша. Обычно билеты покупает отдел кадров, в последний день, и всегда верхнюю у туалета. А тут она накануне за ужином сказала: «Давай я сама, у меня карта с кешбэком, и нижнюю нормальную выберу». Я сказал «бери» и даже не посмотрел, какое место. Место было тринадцатое, нижнее, посередине вагона. Напротив, на пятнадцатом, сидел Денис.
Даша провожать не поехала, она работала в дневную смену, до восьми вечера. Утром я проснулся от запаха. Она лепила у плиты, в моей футболке, а я смотрел из двери, как она защипывает край, мелко, косичкой, и в конце оставляет хвостик, чтоб знать, где с капустой, а где с яйцом. С яйцом в этот раз не было. Потом она подошла и провела мне пальцем по щеке против шерсти.
— Колется. В Москву едешь, а колешься.
Бороду я сбрил две недели назад, тоже по её просьбе, и до сих пор трогал подбородок, когда задумывался. Пять лет с бородой, и вдруг лицо оказалось меньше, чем я думал.
— Пять лет, — повторил Денис. — Нормально. А я в разводе. — Он отхлебнул и вытер губы. — И не жалею. Тебя как звать-то?
Я ответил, что Кирилл.
— Кирюха, — сказал Денис, и это слово так и осталось.
Я терпеть не могу, когда в дороге ко мне привязываются, и в поездах всегда представлялся чужим именем, чаще всего Кириллом. Даша смеялась над этим: «Опять Кириллом был? И откуда?» Город я тоже назвал чужой, Саранск: там жила Дашина мама, и про Саранск я хоть что-то мог рассказать.
Поговорили о том о сём: что билеты подорожали, что в поезде всё равно лучше, чем в самолёте, что в Москве снега ещё нет. Говорил в основном он, я кивал. Мне и это было лишнее, в дороге я люблю молчать. Денису хватало. На второй банке он покосился на мою фольгу и спросил будто между прочим:
— А вот скажи, Кирюха. Жена у тебя — она тебе это... всё рассказывает?
— В смысле?
— Ну где была, с кем. Ты её спрашиваешь?
— Не спрашиваю. Она сама каждый вечер рассказывает, про работу. А я слушаю вполуха и говорю «знаю».
— А она?
— Злится. Говорит, ничего ты не знаешь.
Он гоготнул и стукнул банкой о столик.
— Хорошо живёте. А у меня, короче, замужняя.
Поезд дёрнулся на стрелке, и пиво плеснуло ему на штаны. Он не заметил.
— Не в смысле жена, — пояснил он. — В смысле баба у меня замужняя. Не в Москве. Там, откуда едем. У вас там, считай, по соседству.
Я сказал «понятно» и повернулся к окну. Про билеты я слушал через силу, а про чужие романы не хотел и подавно. За окном ничего не
Ночные Беседы 1