Категории: Измена | Случай
Добавлен: Сегодня в 17:07
работы». И стоит уже в коридоре, шарф наматывает. И тут я... короче, я её поцеловал. Прям в коридоре, у двери. Горячий весь, температура. Думал — по морде даст.
— Дала?
— Нет. — Денис ухмыльнулся. — Она говорит: «Вы горячий». Так, удивлённо. Как будто проверяла. И лоб мне потрогала. А я ей руку под кофту.
Поезд шёл ровно, стаканы в подстаканниках тихо звенели друг о друга. Я подумал, что надо сказать ему: слушай, не рассказывай, это не моё дело. И не сказал.
— Под кофтой у неё, Кирюха... — Он сложил ладонь лодочкой. — Сиськи вот такие, небольшие, а тяжёленькие. Как налитые. Я одну взял, она глаза закрыла и стоит. Не отталкивает. Я ей лифчик вверх сдвинул, прямо под кофтой, мну, а она дышит и стоит, к двери спиной. И тут она мне сама — рукой. Вниз. Я ж в одних трусах был, а у меня там уже колом, от температуры, от всего. Взяла меня за хуй через трусы и не отпускает. Не дрочит, ничего. Просто взяла, как будто температуру мерит, прикинь. И говорит: «Ой, и тут горячий». И смеётся.
— И что?
— И ушла. Шарф домотала и ушла. Я потом два дня думал, что приснилось. Температура же.
Он полез под стол за новой банкой. Я смотрел, как он открывает её, как пена лезет по пальцам. «Ой, и тут горячий». Я слышал это. Не придумал, не представил, а слышал голосом, с тем удивлением, с каким Даша говорит «ой, а ты чего не поел». Таким голосом говорят многие, сказал я себе. Тысячи женщин так говорят. Думать об этом я не хотел. А слушать хотел, и было мне не по себе.
— Муж-то её знает? — спросил я.
— Ты чё. — Денис даже испугался. — Нет, конечно. Муж у неё, говорит, молчун. Хороший, говорит, мужик. Она про него плохого ни слова, вообще. Я один раз хотел пошутить, так она так посмотрела... Нет. Молчуны — они самые страшные. Ты молчун, вот ты скажи, ты страшный?
— Не знаю.
— Вот. — Он поднял палец. — Не знаешь. А я тебе скажу. Если б я узнал, что моя... — Он не договорил и махнул рукой. — Ладно. У неё два через два, смены. В выходные она ко мне. Днём. А мужу вечером: у подружки была.
Два через два. Даша тоже работала два через два. Сегодня у неё как раз первая смена после выходных. Вчера и позавчера она была дома. Вчера я пришёл с работы, а в квартире пахло стираным бельём и мокрым полом. Что она делала днём, пока меня не было, я не знал. Ни разу за пять лет не спросил.
— Какая она хоть? — спросил я. — С виду.
— Обычная. — Денис пожал плечами. — Ну, обычная. Светленькая, волосы в пучок, ленточкой перевязывает. Невысокая, я говорил. Попа круглая, ноги крепкие. Ничего особенного, если по улице идёт. А вот тут... — Он ткнул себя пальцем над верхней губой, справа. — Родинка. Маленькая такая, как точка. Я её как увижу, всё, пропадаю. Улыбнётся — и родинка вверх ползёт. Смешно.
Я поднялся.
— Ты куда?
— За кипятком.
В коридоре было пусто и светло. Я дошёл до титана, налил в стакан кипятку, хотя пакетика не взял, и стоял с горячим подстаканником в руке. Из соседнего купе доносился телевизор на чьём-то телефоне, кто-то смеялся. Окно напротив было чёрное, и в нём стоял я, с этим новым голым лицом, которое Даша велела мне сделать перед Москвой.
Настя и я