Категории: Измена | Случай
Добавлен: 13.10.2026 в 17:07
«Ой». Как будто первый раз видит. А потом: «Подожди, зайчик». Зайчик, прикинь! Меня! Сто килограммов. И давай юбку снимать. Сама. Сняла и на стул повесила, ровненько, складочку к складочке. Потом кофту. Потом трусы, и их тоже сложила. Я стою и смотрю, как она трусы складывает, и у меня так стоит, что больно.
Даша складывала всё. Носки парами, мои рубашки рукавами внутрь, пакеты треугольником. Я однажды бросил джинсы на пол у кровати, а ночью проснулся: она их поднимает и встряхивает. «Ну как ты так живёшь, Мишенька». Я сидел в купе и видел, как она стоит в чужой однушке, голая, и разглаживает на стуле юбку, а у неё за спиной ждёт мужик в сто килограммов, и она не торопится.
— Резинку, кстати, она принесла, — сказал Денис. — Прикинь. В пакете, под пирожками. Я у неё и не спрашивал, я не думал даже. А она достаёт и сама мне на хуй раскатывает. Аккуратно так, двумя пальчиками, до самого низу.
— А потом?
— А потом я её разложил. — Денис поставил банку. — Ноги вот так, на плечи. Маленькая, лёгкая, я её как хотел, так и крутил. Вошёл — она «ой». Тесная пизда, как будто давно никто... Ну, ты понял. Я сперва тихо. А потом, Кирюха, не смог тихо. Она же лежит подо мной и гладит меня. По спине, по голове. «Мой хороший, мой хороший». Я её ебу так, что диван ходуном, член в ней по самые яйца, а она меня гладит. Вот этого я не понимаю до сих пор.
Я видел это. Не хотел, а видел. Её ладонь на чужой мокрой спине, медленно, от лопаток к пояснице, как она гладит меня, когда я засыпаю. Его жопу, ходящую между её коленей, и толстый член, который входит в неё до конца и выходит блестящий от её смазки, и как она ему подмахивает. И её лицо — не то, которое было у неё со мной, а другое, незнакомое.
Я не знал, куда деть руки. Взял пирожок из его конверта и стал отрывать от него кусочки, мелко, на крошки.
— Кончила? — спросил я.
— Нет. — Денис сказал это честно, без обиды. — В первый раз — нет. Я ж не дурак, вижу. Я в резинку кончил, лежу, а она мне: «Ничего, зайчик. В следующий раз». И пошла пирожки греть. Голая. На мою кухню. Принесла мне на тарелке и смотрит, как я ем.
Он хохотнул и осёкся.
— В июле — кончила. В июле я уже знал, как надо. Её надо держать. Вот она под тобой, а ты её прижал, чтоб не шевелилась, — и она тогда сама. Руки ей вверх, и держишь, и ебёшь, и она под тобой кончает, Кирюха, стонет, сжимает тебе член внутри... Она тогда не «мой хороший». Она тогда матом. Тихо так. Сквозь зубы. Я в первый раз чуть не охуел: такая вся ласковая, а тут «еби, еби меня, сука», и глаза закатывает.
Даша не материлась. Никогда. Когда она роняла на ногу утюг, она говорила «ой-ой-ой» и садилась на пол. Восемь лет. Я сидел и пытался представить, как она говорит «еби меня». Не получалось. А потом представил — её голосом, тихо, сквозь зубы, — и сжал недоеденный пирожок так, что капуста полезла между пальцами.
— А в августе, — сказал Денис и понизил голос, хотя в купе, кроме нас, никого не было, — она меня к себе на работу пустила. Вечером. После закрытия.
изнасилование цыганки