уходить, — продолжила она. — Раньше я могла думать о тебе как о человеке, который дал мне дом, деньги и свободу. Это было удобно. Я могла убеждать себя, что ничего не должна чувствовать. А теперь я думаю о том, как ты спишь, когда тебе плохо, почему забываешь поесть, зачем делаешь вид, что не устал. И мне уже не всё равно.
Она посмотрела на него.
— Вот чего я боюсь.
Алексей осторожно обнял её.
— Я тоже.
Ночью он спустился в кабинет.
На столе лежал дневник.
Алексей открыл его на последней странице и долго смотрел на собственный почерк. Потом написал:
«Я думал, что самое страшное — увидеть, как Алиса выбирает другого мужчину.
Оказалось, страшнее увидеть, что она может быть счастлива без меня.
Ещё страшнее — понять, что я хочу для неё этого счастья, даже если в нём не окажется места для меня.
Но я не знаю, сумею ли действительно принять это, когда придётся столкнуться с ним не на экране».
Он остановился.
Пальцы неприятно покалывало.
Алексей размял кисть и продолжил:
«Я больше не хочу, чтобы она доказывала мне свою свободу.
Я хочу, чтобы она могла быть свободной и не боялась рассказывать мне правду.
Это не одно и то же».
Он закрыл дневник.
В груди возникло знакомое давление.
На этот раз сильнее, чем прежде.
Алексей медленно поднялся, опираясь рукой о стол. Несколько секунд стоял неподвижно, ожидая, пока неприятное ощущение пройдёт.
Когда стало легче, он достал телефон.
Напоминание о визите к кардиологу всё ещё оставалось в списке задач.
Он открыл календарь и выбрал ближайшую свободную дату.
Потом вернулся к столу.
Впервые за несколько недель он не стал убеждать себя, что это неважно.
Утром Алиса обнаружила его на кухне.
Он сидел за столом и пил кофе.
— Ты рано встал.
— Не спалось.
Она поставила перед собой чашку.
— Что-то случилось?
Алексей хотел сказать, что всё в порядке. Привычка оказалась сильнее желания быть честным.
Но он вспомнил вчерашний разговор.
— Ночью снова болела грудь.
Алиса замерла.
— Что значит «снова»?
Он отвёл взгляд.
— Такое иногда бывает.
— Как давно?
— Не помню.
— Алексей.
В её голосе появилась та интонация, которую он знал по разговорам о своём питании и бессоннице. Только теперь в ней не было раздражения. Был страх.
— Ты был у врача?
— Записался на приём.
— Когда?
Он назвал дату.
Алиса посмотрела на него так, будто собиралась сказать что-то резкое, но передумала.
— Спасибо, что сказал.
Он попытался улыбнуться.
— Я учусь.
Она протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
— Тогда учись быстрее.
Алексей сжал её пальцы.
За окном шёл дождь. В доме пахло кофе и свежим хлебом. Обычное утро, обычная кухня, женщина напротив, которая теперь знала о нём немного больше, чем вчера.
И почему-то именно в этот момент Алексей почувствовал себя счастливым.
Не потому, что Алиса выбрала его.
Не потому, что Максим ушёл.
И не потому, что их отношения наконец обрели форму, которую можно было бы описать словами.
Просто потому, что он сказал правду.
А она осталась.
И пока этого было достаточно.
В студии Алисы сохла новая картина.
Она назвала её «По ту сторону зеркала».
На ней больше не было трёх фигур.
Остались две.
Мужчина и женщина.
Они стояли рядом, но не касались друг друга. Между ними оставалось небольшое пространство — не стена и не пропасть, а расстояние, которое можно было преодолеть, если оба сделают шаг.
Алиса долго смотрела на картину.
Потом достала телефон и открыла гостиничное видео.
Несколько секунд наблюдала за собой на экране.
Теперь она видела то, чего не заметила в тот вечер: в какой-то момент, когда Кирилл обнимал её, она посмотрела прямо в камеру.
Не кокетливо.
Не вызывающе.
Почти испуганно.
Она тогда ждала реакции Алексея.
Но не только её.
Она хотела, чтобы он увидел её живой, желающей, способной выбирать и ошибаться. Хотела, чтобы он перестал считать её ролью в собственной истории.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)