Хотела, чтобы тебе было больно. Хотела хотя бы раз увидеть, что ты не можешь спокойно принять всё, что я делаю, и объяснить себе, почему это правильно.
Она села на край стола.
— Я хотела, чтобы ты перестал быть человеком, который заранее согласен на собственное поражение.
Алексей почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Я не согласен на поражение.
— Тогда почему всё время ведёшь себя так, будто уже проиграл?
Он не ответил.
Потому что знал ответ.
Ему было проще добровольно отдать власть, чем однажды обнаружить, что её у него отняли. Проще самому разрешить Алисе уйти, чем услышать, что она больше не хочет оставаться. Проще превратить ревность в часть сексуальной игры, чем признать, что он может быть обычным мужчиной, которому страшно потерять любимую женщину.
— Ты хотела уничтожить роль, — наконец сказал он.
Алиса посмотрела на него.
— Возможно.
— А что должно было остаться?
Она не ответила сразу.
— Я хотела увидеть, что останется, когда ролей не будет.
— И увидела?
— Нет.
Она покачала головой.
— Я увидела, что умею причинять тебе боль. Это не то же самое.
Кирилл написал ей на следующее утро.
«Добралась до дома?»
Алиса ответила, что добралась.
Он спросил, не хочет ли она встретиться снова.
Она долго смотрела на сообщение. Кирилл ей понравился. С ним было легко, он не пытался разобрать её на противоречия, не задавал вопросов, на которые она сама не знала ответов. В его присутствии она могла просто быть женщиной, которой нравится мужчина.
Но именно это теперь казалось недостаточным.
Не потому, что Кирилл был хуже Алексея. Она не собиралась сравнивать их по шкале достоинств. Они были разными людьми, и вечер с Кириллом не становился ошибкой только потому, что после него она вернулась домой.
Однако Алиса поймала себя на том, что думает не о Кирилле.
Она вспоминала лицо Алексея в тот первый вечер, когда он рассказал ей, чего хочет от брака. Тогда он пытался говорить уверенно, почти деловито. Но она заметила, как он задерживал дыхание перед каждым откровенным признанием, словно заранее готовился к насмешке.
Ей тогда захотелось узнать, что скрывается за этой аккуратной, выстроенной до последней детали личностью.
Теперь она знала больше.
И это не принесло ей облегчения.
Алиса набрала ответ Кириллу:
«Спасибо за вечер. Но продолжать не хочу».
Перечитала.
Добавила:
«Дело не в тебе».
Отправила.
Кирилл ответил коротко:
«Понял. Береги себя».
Она отложила телефон.
Впервые за долгое время Алиса почувствовала, что может оставить часть своей жизни только себе. Не из страха перед Алексеем. Не из желания что-то скрыть. Просто потому, что не каждое переживание обязано становиться доказательством.
Она не собиралась показывать ему всё, что было в гостинице.
Но и не собиралась лгать.
Разница казалась небольшой.
На самом деле она была огромной.
Через два дня Алексей обнаружил на кухонном столе третью чашку.
Белую, без рисунка.
— Это что? — спросил он.
Алиса, стоявшая у плиты, обернулась.
— Чашка.
— Я вижу.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Он посмотрел на неё.
— Для кого?
— Для Максима.
Она сказала это спокойно, продолжая готовить завтрак.
Алексей поставил свою чашку на стол.
— Он придёт?
— Сегодня вечером.
— Надолго?
— Не знаю.
Она выключила плиту и поставила перед ним тарелку.
— Ты можешь сказать, что тебе это не нравится.
— Мне это не нравится.
— Хорошо.
— И всё?
— А что ещё?
Алексей посмотрел на неё.
— Ты могла хотя бы предупредить заранее.
— Я предупреждаю сейчас.
— За несколько часов.
— Алексей, я не прошу тебя изображать радушного хозяина. Если тебе неприятно, можешь не ужинать с нами.
Он хотел сказать, что это его дом. Что Максим не имеет к нему никакого отношения. Что ему не нравится сама мысль о том, что другой мужчина будет сидеть на его стуле, пить из чашки, которую выбрала Алиса, и смотреть на неё так, как смотрел Кирилл на гостиничном видео.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)