Ему хотелось пройтись по кабинету, открыть окно, сделать что-нибудь обыкновенное. Например, спросить, будет ли она чай. Но телефон лежал между ними, и он никак не мог перестать видеть его экран.
— Ты хотя бы понимаешь, что сделала?
Алиса сжала губы.
— Начинаю понимать.
— Прекрасно.
— Не надо так.
— Как?
— Будто ты сейчас на совещании, а я принесла тебе неправильный чертёж.
Он посмотрел на неё.
— А как мне говорить?
— Не знаю! — неожиданно сорвалась она. — По-человечески, наверное.
Она отвернулась, провела ладонями по лицу и тяжело выдохнула.
— Господи, я сама не знаю, чего ждала.
Алексей замолчал.
Впервые за весь вечер она перестала выглядеть человеком, который всё предусмотрел.
И впервые ему захотелось не наказать её молчанием, а спросить, что с ней происходит.
Но прежде чем он успел заговорить, память снова вернула его к видео.
Гостиничный номер был дорогим, но безликим. Белые стены, огромное зеркало напротив кровати, тяжёлые шторы, свет ночного города на потолке.
Камера стояла на тумбочке. Алиса сама выбрала место, проверила кадр и убедилась, что объектив захватывает комнату.
В начале записи она стояла у окна в чёрном платье. Рядом находился мужчина лет тридцати пяти — высокий, широкоплечий, с сильными руками и коротко подстриженными волосами.
Его звали Кирилл.
Алексей узнал имя позже, когда Алиса рассказывала ему о поездке.
На видео Кирилл сидел на краю кровати и что-то говорил ей. Алиса улыбнулась, подошла к нему и остановилась между его коленями. Несколько секунд они смотрели друг на друга, будто каждый ещё мог передумать.
Потом Алиса сама сняла платье.
Она не торопилась. Не пыталась понравиться камере. Она почти не смотрела на неё, сосредоточившись на мужчине перед собой.
Кирилл притянул её к себе. Они поцеловались.
Сначала спокойно, затем жаднее. Алиса обняла его за шею, а он провёл ладонью по её спине. Она прижалась к нему, на мгновение отошла на несколько шагов и пошла назад к нему, медленно, глядя ему в глаза. Не как женщина, которая хочет понравиться. Как женщина, которая уже решила, что будет дальше.
Кирилл провёл ладонями по её бёдрам, поднял выше, сжал ягодицы. Алиса не отстранилась. Наоборот — шагнула ближе, упёрлась коленями в его бёдра и наклонилась.
— Хочешь меня? — спросила она. Голос низкий, почти хриплый.
— Да.
Она поцеловала его. Глубоко, жадно, с языком. Руки Кирилла сжали её грудь, пальцы нашли соски, скрутили. Алиса выдохнула ему в рот и села ему на колени, трусики уже мокрые.
Он стащил их одним движением. Алиса приподнялась, взяла его член в руку — толстый, горячий, уже твёрдый — и насадилась сама. Медленно. До конца. Когда головка упёрлась в шейку, она замерла, выгнула спину и тихо застонала.
— Блядь... — выдохнул Кирилл.
Она начала двигаться, но не нежно. Глубоко, с полной амплитудой, так что было слышно, как шлёпает мокрая плоть. Грудь качалась. Она держалась за его плечи, ногти впивались в кожу. Когда он пытался перехватить ритм, она прижала его руки к кровати.
— Нет. Я сама.
Кирилл усмехнулся, но подчинился. Алиса ехала на нём жёстко, почти зло. Каждый толчок вниз — до упора. Смазка хлюпала. Она смотрела ему в глаза и иногда — прямо в камеру. Не улыбалась. Просто смотрела, будто фиксировала факт.
Потом она слезла, встала на четвереньки на кровати, лицом к зеркалу. Кирилл вошёл сзади одним резким движением. Алиса вскрикнула — коротко, громко — и упёрлась руками в изголовье. Он трахал её глубоко, держа за бёдра. Удары были тяжёлыми. Кожа краснела. Она смотрела на своё отражение: открытый рот, расфокусированные глаза, грудь, которая билась о матрас.
Эхо в пустой комнате (Главы 1 - 4)