и я не мог остаться на месте. Я должен был её найти. Я должен был её защитить.
Но стоило мне только сделать несколько шагов, как я увидел под лунным светом голову волка. Она двигалась странно, словно её трясло. Словно она была живой, но не могла двигаться так, как должна двигаться живая голова. Это было неестественно. Это было пугающе. И эти звуки птицы, которые не прекращались ни на секунду: «Ах... ах... ах». Они стали громче. Они стали ближе.
— Карин?
Звуки затихли. Резко, как обрезанные ножом. Тишина навалилась на меня всей своей тяжестью. Я пытался сфокусировать свой взгляд. Глаза отказывались видеть. Луна то выглядывала, то пряталась за облаками. Тени плясали, обманывали, путали. Но я был уверен. Я точно был уверен. Это точно был волк. Я видел его голову. Видел его уши. Видел его морду. Видел, как она двигалась. Это был волк.
— Волк! Волк! Проснитесь, там волк!
Мой крик разорвал ночную тишину. Он был громким. Он был отчаянным. Он был полон ужаса. Я кричал не за себя. Я кричал за Карину. Я кричал, чтобы спасти её. Я кричал, потому что не знал, что ещё могу сделать.
Позади из землянок начали выбегать мужики. У каждого в руке было орудие. Кто с лопатой, кто с вилами. Кто с топором, кто с ножом. Они выбегали быстро, организованно. Они были готовы к бою. Они были готовы защищать свою территорию. Я видел их лица. На них не было страха. На них было что-то другое. Что-то, что я не мог понять.
— Где? Где волк?
— Там!
Я показал рукой в сторону кустов. В сторону темноты. В сторону того места, где я видел голову. Но там уже ничего не было. Там была только тьма. Только кусты. Только тишина. Только шелест листьев под дождём, который только начинался. Навстречу нам из кустов вышла Карина. Она вышла медленно, спокойно. Она не бежала. Она не кричала. Она просто шла. Как будто ничего не произошло. Как будто она не слышала моего крика. Как будто она не видела волка.
Я скорее обнял её и начал проверять, всё ли в порядке с ней. Мои руки дрожали. Моё сердце колотилось. Я ощупывал её лицо, её руки, её тело. Я искал раны. Я искал кровь. Я искал следы борьбы. Ран не было. Крови не было. Она была цела. Она была невредима. Но она вела себя странно.
— Карина, всё в порядке? Я видел волка, он не тронул тебя?
— Ты видел?
Её голос был странным. Он немного дрожал как у ребенка, пойманного за чем-то нехорошим.
— Да, волка, его голову.
— Я слышала звук, подумала, это ты. Вышла, а тут вы все.
Она пыталась говорить спокойно. Она смотрела мне прямо в глаза. Она не отводила взгляд. Но что-то было не так. Что-то было в её голосе. Что-то, что я не мог определить.
— Странно, волки так близко не подходили сюда. Матвей! Матвей!
Старец начал кричать охотника. Его голос был резким, требовательным. Со стороны землянок вышел тот самый мужчина, который сидел и обсуждал Карину вечером. На нём была тёплая меховая накидка. Шкура волка. И на левом плече свисала голова волка. Очень похожего на того, которого я видел.
— Да померещилось, наверное. Они стаей охотятся, вой был бы слышен. Да и зачем им мы? Дичи полно в лесу.
Матвей говорил спокойно. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Карину. Он смотрел на неё так, как смотрят на что-то своё. На что-то, что принадлежит ему.
— Ладно, давайте спать. Что-то холодает, как бы погода не испортилась.
Пятница-развратница