кресло напротив Степаныча, изящно положив ногу на ногу.
— Ну, за ваш отдых и за ваше здоровье, — тихо проговорила она, чуть приподняв бокал и глядя на него своими выразительными глазами.
— За твою красоту и доброту, Ирочка, — с чувством откликнулся Николай Степанович. Он налил себе аккуратную рюмку коньяка, мелкими глотками осушил её, зажмурился от приятного тепла, прокатившегося по пищеводу, и тут же отправлял в рот кусок ароматного мяса. — Ох, хорош! Валерка всё-таки мастер маринада, этого у него не отнять.
Они сидели в приятной, расслабленной тишине. За окном веранды тихо шелестели камыши, а из глубин дачного дома доносились лишь глухие звуки работающего в гостиной телевизора — Валера с Катей, судя по всему, совершенно не спешили покидать моечное отделение.
— Выпей ещё одну, Николай Степанович, — мягко сказала Ирина, с улыбкой наблюдая за ним и делая неторопливый глоток вина. — А то сидите, будто на экзамене. Мы ведь никуда не торопимся. У нас впереди ещё весь вечер.
— И то правда, — рассмеялся Степаныч. Он опрокинул вторую рюмку коньяка, почувствовав, как окончательно уходит мягкое напряжение, а на смену ему приходит глубокое чувство покоя и тихой, взрослой радости. — Знаешь, Ира… Я ведь только здесь, рядом с тобой, снова чувствую себя человеком. Мужчиной чувствую, а не просто… пенсионером или инвалидом на пенсии, на которого дома смотрят как на лишнюю обузу.
Ирина слегка наклонила голову, и в её взгляде промелькнула искренняя, человеческая теплота. За годы работы она научилась видеть людей насквозь, и к Степанычу у неё всегда было особое, почти родственное отношение.
— Вы не лишний, Николай Степанович. Вы добрый и очень душевный человек. Просто жизнь иногда складывается сложно, — тихо проговорила она, протягивая руку через стол и на мгновение накрывая своей ладонью его шершавую, привыкшую к труду кисть. — Главное — не зачерстветь душой.
В этот момент дверь с той стороны веранды тихо скрипнула, и из коридора показались распаренные, довольные и слегка смущённые Валера с Катериной...
Глава 5
Судя по слегка смущенному но чертовски довольному лицу Палыча Екатерина отработала что называется “на все деньги” мужчина выглядел откровенно уставшим но до чертиков счастливым. Как и первая парочка эти двое тоже были в пляжных халатах. Только голова Екатерины была замотана полотенцем на манер тюрбана.
— Ну вы и долгие, парильщики! — с доброй ухмылкой встретил их Николай Степанович, разливая по бокалам остатки вина и коньяка. — Мы уж с Ирочкой думали, вы там прямо в предбаннике уснули!
Валера только махнул рукой, пытаясь скрыть ослепительную, довольную от уха до уха улыбку, и бережно отодвинул стул для Катерины.
— Да мы просто… пар спускали с чувством, с толком, с расстановкой, — пробасил Палыч, накладывая себе в тарелку внушительную порцию мяса. — Катенька, ты просто кудесница. У меня прямо второе дыхание открылось!
Катя скромно и чуточку лукаво улыбнулась, поправив свой махровый тюрбан на голове. На её щеках ещё играл здоровый румянец после парной, а в глазах плавали сытые, довольные искорки. Она грациозно присела за стол, пригубив предложенное вино.
Сервировка стола на веранде, хоть и создавалась в дачных условиях, выглядела на удивление изысканно. Николай Степанович постарался на славу: белая льняная скатерть, накрахмаленные салфетки, глубокое блюдо из темного стекла с дышащим паром, румяным шашлыком, обсыпанным полукольцами сумаха и свежей зеленью. Рядом расположилась деревянная доска со спелыми помидорами, хрустящими огурчиками и домашней брынзой, а в хрустальном графине поблескивал настой на лесных ягодах. Всё это создавало удивительный уют, в котором пропадало чувство времени.
Трапеза прошла в невероятно теплой, непринужденной атмосфере. Валера, воодушевленный и
Жена индивидуалка