извращенец сидит в красном пикапе, он голый и показывает свои гениталии людям. Дети и все такое. Боюсь, он может схватить ребенка или попытаться напасть на кого-нибудь, или еще что-нибудь. Вы должны немедленно направить сюда кого-нибудь. Да, мэм, он через дорогу от моего дома и дальше по улице, вы не сможете его не заметить, это единственный красный пикап Ford... Хорошо, спасибо.
Я повернулся к Кристи; она, потрясенная, смотрела на меня:
— О, Адам, я не могу поверить, что ты это сделал! У него будут большие неприятности! Он неплохой парень, у него есть жена и дети, они всё узнают. О, Адам, боже мой, что ты наделал!
— Что, теперь тебе не все равно, сучка? Тебе было плевать на его жену, пока ты с ним трахалась, шлюха, и ему, очевидно, тоже на них плевать.
Кристи отшатнулась, словно от пощёчины. Она никогда не видела меня по-настоящему рассерженным ни разу за все месяцы, когда мы были вместе, потому что я очень редко бываю таким. Хотя я бы никогда, ни при каких обстоятельствах, не ударил бы женщину, но у меня есть отвратительная жилка: когда меня охватывает ярость я буду рвать кого-то на куски, но только словами, убийственными словами.
И теперь, совершенно потеряв контроль над собой, я использовал эту особенность, чтобы сделать больно этой прекрасной ранимой женщине, этой измученной, страдающей девушке, которая значила для меня больше, чем сама жизнь. Она причинила мне сильную боль, и да поможет мне Бог, я должен был причинить ей боль в ответ.
Иногда я бываю настоящим ублюдком.
Я продолжал набрасываться на нее, обзывая ее грязными словами и обвиняя в вещах, в которых у меня не было никаких оснований сомневаться. Сначала она пыталась протестовать, заговорить со мной, но от этого, казалось, становилось только хуже.
— Адам, это ничего не значило, это был просто секс. Пожалуйста, детка!
— О, так ты такая похотливая сучка, что не можешь держать ноги вместе несколько дней, пока меня нет, и тебе обязательно нужен твой изменяющий любовник, чтобы он трахнул тебя у меня дома!
— Он не мой любовник, он просто парень, с которым я познакомилась. Я его совсем не люблю, у нас просто был секс. Боже, Адам, я люблю тебя, а не его! Прости меня.
— Полагаю, это делает тебя шлюхой, а не лживой сучкой, извини, я ошибся. Я думал, что это мы, парни, должны быть свиньями, но мне удалось остаться тебе верным, — я знал, когда говорил это, что это неправда, не совсем, но я подавил эту мысль.
После этого она сдалась, и мне следовало это заметить и остановиться, но я этого не сделал. Кристи – сильная и умная женщина, и её не так-то легко запугать, но теперь она просто опустила голову и терпела, позволяя мне кричать и бушевать, а мерзкие слова били ее моей болью и гневом. Боже, я должен был остановиться!
Она осталась сидеть на ступеньках и позволила мне выплеснуть свою ярость, а я продолжал её истязать. Постепенно она свернулась калачиком, обхватив руками ноги и уткнувшись лбом в колени, ее плечи опустились, а длинные светлые локоны упадали на лицо и икры.
Так она сидела, и я мог разглядеть бриллиант на ее обручальном кольце, и я замер, пытаясь придумать, как использовать его, чтобы причинить ей еще больше боли. И тогда я услышал ее тихий стон и увидел, как ее тело содрогается от рыданий. Она начала раскачиваться взад-вперед, крепко обхватив себя руками, плача, и тогда вся эта борьба и гнев просто покинули меня.
Она больше всего походила на человека, оплакивающего свою смерть,
Путешествие Адама (Главы 7 - 10)