самом видном месте, лежал довольно большой пакет с, по всей видимости, хорошо известным органическим растительным веществом, пригодным для курения. Мы должны его арестовать за это.
Я не смог сдержать короткий резкий смешок. С тех пор, как он в последний раз кончил в Кристи, его день пошёл под откос. Кристи покачала головой:
— Какой же он недоумок.
Я посмотрел на неё:
— И всё же ты трахалась с ним.
Она резко повернулась ко мне:
— Да, видимо, мои вкусы на мужчин совершенно отвратительны.
Она снова поднялась по лестнице, и офицер Сэм снова смутился.
— Адам, это было не очень умно. Тебе нужно научиться вовремя промолчать.
Мне уже об этом говорили. Он повернулся, чтобы уйти, неся одежду, и я остановил его:
— Подожди, есть еще одна его вещь.
Я схватил пакет на кухне и побежал вверх по лестнице. Я зашел в нашу спальню – ну, наверное, теперь это была моя спальня, мне нужно привыкнуть так говорить – и, опустившись на колени, собрал все до единого обломка его разбитого мобильного телефона, даже мельчайшие осколки, сложил их в пакет и застегнул его на молнию. Я спустился вниз и передал его офицеру Сэму.
— Вот его телефон, не хотелось бы, чтобы меня обвинили в краже.
Он поднял пакет и потряс его, разглядывая. Затем слегка улыбнулся:
— Сочувствую твоей утрате, Адам, правда сочувствую, но, видимо, тебя не стоит злить. Тот звонок на 911 был гениальным, мы ещё много лет будем обсуждать его в участке.
— М-м-м, спасибо. Постарайтесь не упоминать мое имя, хорошо? Я бы предпочел, чтобы об этом не узнал весь мир.
Он ушёл, а другая патрульная машина с этим ублюдком уже уехала.
Кристи снова спустилась по лестнице, неся в руках небольшую сумку.
— Я ухожу. Как-нибудь зайду за своими вещами, я позвоню, чтобы тебе не пришлось меня видеть.
Она стояла, опустив плечи, и ее взгляд был прикован к моему лицу.
— Куда ты пойдешь?
— Тебе всё равно, помнишь?
— Да. Кристи?..
Она посмотрела на меня, ожидая, пока я закончу. Мне следовало извиниться за то, что наговорил ей, мне бы следовало обнять её, попросить не уходить и сказать, что я могу простить её, если она простит меня, и как сильно я её люблю, но я этого не сделал.
Я сказал: «Будь осторожна», и повернулся и ушел, чтобы она не увидела, как я плачу, и услышал, как за ней закрылась дверь.
Я бродил по дому, переходя из комнаты в комнату, и слезы текли по моему лицу. Я не мог поверить, как быстро мое счастье и возбуждение от предвкушения провести пару лишних дней дома с Кристи сменились гневом и агонией, унижением и одиночеством.
Я бессмысленно ходил, на каждом шагу повсюду натыкаясь на ее недавнее присутствие. Некоторое время за мной по пятам ходил Ральф, потом ему это наскучило, и он лег и стал наблюдать за мной. Когда во второй раз я вошел в нашу – то есть, в мою – спальню, я взглянул на место преступления, на кровать. В первый раз я не мог на неё смотреть.
На простынях были пятна спермы, одно поменьше, другое – довольно большое, еще влажное и темное на фоне шалфейно-зеленых простыней, и я чувствовал запах секса в комнате. Я сорвал простыни с кровати, скомкал их, вышел в коридор и бросил вниз по лестнице. Когда они приземлились, одно большое из мокрых пятен оказался на виду, как будто дразнило меня.
Я спустился вниз, пнул эту кучу в коридор, а затем рухнул в кресло. Постираю их позже, или, может быть, сожгу. Я закрыл лицо руками и просто сидел, замерев.
Путешествие Адама (Главы 7 - 10)