просидел, час, может, больше, но уже почти стемнело, когда я услышал, как Рон постучал в дверь и вошел сам, как всегда.
— Кристи, Адам, вы здесь? Привет, кто-нибудь дома?
Он вошел и увидел меня.
— Привет, Адам, что ты делаешь дома так рано? Я увидел твою машину, —
он запнулся и стоял, глядя на меня, видя мою боль. — Что случилось, чувак? Ты выглядишь ужасно. Ты в порядке?
— О нет, на самом деле нет. Бывало и лучше.
— Что случилось?
— Кристи больше нет. Мы поссорились, так что, думаю, на этом всё. Как говорится, всему хорошему когда-нибудь приходит конец.
Я знал, что пытался изобразить, что это меня мало тронуло, чем на самом деле.
— Да ты что! Только не ты с Кристи, вы просто идеально подходите друг другу. Что бы ты ни натворил, извинись перед ней и поцелуешь ей ноги, ты не можешь позволить ей уйти.
Я просто посмотрел на него. Конечно, он предположил, что это я что-то напортачил, Кристи всегда такая милая, и я знаю, что Рон её обожает. Обо мне он был тоже высокого мнения, но считал, что облажаться могут мы, мужчины.
— Хотел бы я, чтобы всё было так просто, Рон, но дело не во мне. Она трахалась с каким-то другим парнем.
Вот и всё, дело всплыло наружу, мне наставили рога, и мой лучший друг об этом узнал.
Он плюхнулся на диван:
— О, чёрт. Ты уверен?
Я горько рассмеялся:
— Да. Да, пожалуй, можно сказать, что я вполне уверен. Я застал их врасплох.
— О, чёрт! О, дружище, мне так жаль. Боже мой, я не могу в это поверить. Я позвоню Кори и попрошу её прийти. Тебе сейчас нужны друзья.
На самом деле мне просто хотелось побыть одному, но не сказал об этом. Он позвонил Кори и попросил её прийти «домой Адама и Кристи», но я не стал его поправлять и услышал, как он велел ей взять «ту бутылку скотча» из бара.
Я сидел и размышлял над словом «рогоносец», чего уж там. Раньше мне это слово не нравилось, теперь я его возненавидел. В детстве я тайком брал старые журналы Плейбой из коллекции отца, чтобы мастурбировать, и там был раздел под названием «Непристойные истории». Может, он и сейчас есть, не знаю. Мужья в этих историях, как правило, были рогоносцами, и это слово использовалось очень часто, так что я был с ним знаком. И теперь, как говорится, я сам один из них.
Появилась Кори, Рон взял у нее бутылку и исчез на кухне. Он вернулся с парой кружек, и я наблюдал, как он налил нам двоим по паре глотков «того самого шотландского виски», который оказался прекрасным, дорогим односолодовым Макаллана.
— Ты классный парень, Рон. Но я, думаю, могу найти что-то получше, чем старая надколотая кофейная кружка для Макаллана. Знаешь, если ты собираешься топить мои печали, подойдет любая дешёвая выпивка, а это пустая трата денег.
— Пошёл ты, стакан – это стакан, и это всего лишь выпивка. Заткнись и пей.
Я так и сделал, и был прав, это была пустая трата денег. Во рту у меня был привкус металла, и я не почувствовал тонкого дымчато-торфяного аромата шотландского виски. Зато я почувствовал, как тепло разлилось по моему животу, который до этого казался холодным и твердым, и это было здорово.
Кори спросила:
— Что случилось? Почему здесь была полиция? Что ты сделал?
Вера моей подруги в меня была поразительной:
— Адам, расскажи нам, начни с самого начала.
Так я и сделал, я рассказал им всю печальную историю, ничего не упуская, большую часть времени уткнувшись лицом в ладони и
Путешествие Адама (Главы 7 - 10)