Голос прозвучал тише, чем я хотела, но в пустой аудитории его было слышно отчётливо.
Он поднял взгляд. Смотрел на меня — спокойно, без тени раздражения, как будто ждал этого вопроса.
— Завтра у меня здесь занятие, — отчётливо произнёс он. — Замена по валеологии. На флешке с кафедры какая-то редкая дичь. Решил не показывать студентам, там такая ху...
Он замолчал. Я видела, как он подбирает слово. Как будто хочет сказать то, чего не следует произносить преподавателю перед студентами.
— Хуже некуда, эта презентация, — закончил он. — После приёма в медпункте пришёл сюда, почти всё переписал.
Он пристально посмотрел на меня. И в этом взгляде было что-то новое — не властное, не оценивающее.
— Кстати, хочешь посмотреть слайды? — спросил он. — Мне интересно мнение студентов.
— Сейчас?
— Да.
— Я хочу посмотреть.
Села на стул. Он повернул монитор чуть в мою сторону.
Я посмотрела на экран. Включила презентацию. Тема: Респираторные заболевания.
Первый слайд был обычным: название темы, несколько определений, схема. Второй — различия между ОРЗ и ОРВИ. Третий — вирусы гриппа. Следующий слайд.
Стоит ли сбивать температуру?
Ниже текст:
Температуру ниже 38–38, 5 °C при удовлетворительном самочувствии сбивать не рекомендуется.
Несколько секунд просто смотрела на экран. Вспомнила четвёрку за курсовую. Оценку, которую он мне поставил зимой. Тогда она была для меня платой за пропуск в его мир. Сейчас его оценка казалась несправедливой.
Посмотрела на Александра Ивановича.
— Мне не нравится этот слайд.
Александр Иванович посмотрел на него.
— Оформление?
— Нет. Содержание, — произнесла предельно чётко.
Он описывал правила, которым сам не следовал. Учил не вмешиваться, когда организм горит, но сам не только сбил температуру, но и сжёг все мои границы. Он был тем самым жаром, который нельзя было сбивать.
Он передвинулся чуть ближе.
— Почему?
Я снова посмотрела на экран.
Перед глазами неожиданно возникла другая картинка.
Моя кровать. Тусклый свет.
Его руки. То, как он меня лечил и не только.
Тогда я была слишком слабой, чтобы сопротивляться.
— Вы сами сбили мне температуру, — сказала я.
Он смотрел в глаза. Не отводил взгляд.
— Да. Сбил.
— А здесь написано, что до тридцати восьми — тридцати восьми с половиной сбивать не следует.
— Написано.
— Ваши рекомендации и действия не совпадают.
Он посмотрел на меня несколько секунд.
— Ты меня в чём-то обвиняешь?
Мой голос стал громче.
— В том, что ваши слова и действия не совпадают.
— Это звучит как обвинение.
— А что вы хотите услышать?
— Например, почему ты решила, что я должен был поступить с тобой так же, как в презентации. Клинические случаи не бывают универсальными. Пациенты всегда уверены, что лучше знают, как им лечиться. А потом сталкиваются с последствиями собственной глупости. Я делал то, что было необходимо.
— И даже больше.
— Зато сейчас ты отлично себя чувствуешь, — сказал он.
Я смотрела в его глаза. Ни капли сожалений или сомнений. Ещё одно слово — и я дам ему пощёчину.
Старалась дышать ровно, но не получалось.
— Откуда вам знать, как я себя чувствую?
Пустая аудитория усилила громкость моего голоса.
Уголок его рта дрогнул в мимолётной улыбке.
— Вижу. По внешнему виду, кожным покровам, дыханию.
Я усмехнулась.
— Вы всегда всё видите?
— Нет. Не всё.
Его спокойные ответы разозлили меня ещё больше. Я слегка отстранилась.
— Неважно, как я себя чувствую. Слайд неудачный.
— Нет, Оксана, это важно. Мне важно, как ты себя чувствуешь.
Передвинулся вплотную ко мне. Его губы коснулись моих. Кожа пахла солью, розмарином и им самим. Губы, жаждущие, ожидающие ответа. И я ответила. Поцелуй был медленным, тягучим, заставляющим забыть обо всём на свете — о пустых рядах аудитории, о только что закончившемся споре про слайды
Вам решать