— А вечером вообще такая красота была, всё светится.
Она разошлась. Чем больше рассказывала, тем громче становился голос. Несколько человек впереди начали оборачиваться.
— Лера.
Голос преподавательницы прозвучал над нами.
— Простите. Я не хотела.
— Сядьте на первый ряд. Мне не нужны ваши извинения. Скажите хоть слово до конца лекции, выйдете за дверь.
Лера пересела на первый ряд. Лекция продолжалась. Я достала блокнот. Сначала рисовала узоры на полях. Потом там появилась моя запись.
Не знала, что так бывает. Мне ещё ни с кем не было так хорошо. Думаю о его руках чаще, чем должна. Когда он впервые меня коснулся, я перестала понимать, где просто работа, а где что-то другое. Вот бы вновь ощутить вкус его губ. Терпкий, сладкий, требовательный.
Я хочу чувствовать его внутри себя вновь.
Мне нужно снова надышаться им. Один его взгляд — и у меня между ног пульсирует жар.
Готова снова повторить то, что однажды случилось. Без сожаления. Чувствовать его аромат, слушать голос, наслаждаться его руками на моём теле. Но это опасно, слишком опасно. И для меня, и для него...
Закрыла блокнот. Смотрела на преподавателя, на доску, на то, чем заняты одногруппники. Кто-то жевал жвачку, некоторые что-то записывали, другие сидели уткнувшись в телефоны.
Лекция закончилась. Собрала вещи в сумку. Я поехала домой. Только там вспомнила про блокнот. Там не было имён. Ни одного. Но вдруг кто-то узнает мой почерк. Скажу, что это выдумки, но всё равно, это слишком личное. Пришлось возвращаться.
Идя по пустым переходам, я думала только об одном: где блокнот. На столе? Под стулом? Или уже у кого-то в руках? Эта мысль была хуже всего.
За стеклом дежурной будки сидел охранник. Перед ним стоял маленький старый телевизор. Шёл сериал пятнадцатилетней давности.
— Здравствуйте. Можно мне ключ от сто восьмой аудитории? Я там забыла кое-что.
— Что-то важное?
— Да. Блокнот. С важным заданием, — сказала я, опустив взгляд.
— Ключ не у меня. Преподаватель ещё работает. Не шумите.
Университетский корпус в сумерках казался вымершим: коридоры пустовали, эхом отражая каждый шаг. Интересно, кто остаётся работать, когда ушли даже уборщицы. Этот преподаватель точно не с нашей кафедры. И это хорошо, надеюсь, если и прочитает, что написано в блокноте, то не узнает мой почерк.
Поднялась на второй этаж на дрожащих ногах. Дверь была приоткрыта. Из щели падал узкий полосатый свет. Я постучала и зашла.
Александр Иванович сидел за столом. Он что-то печатал, чуть подавшись вперёд. Под тонкой мягкой тканью синей футболки плавно двигались плечи и спина, и я невольно задержала на них взгляд. Свободная посадка только сильнее подчёркивала его тело.
Мне нравилось наблюдать, как напрягается плечо, когда он тянется к клавиатуре, как ткань на мгновение касается кожи. В тот момент мне казалось, что я знаю его слишком хорошо и одновременно совсем не знаю. Он повернулся. Взгляд пригвоздил меня к месту.
— Добрый вечер, Оксана. Забыла что-то?
— Да. Можно я тут поищу? — Я поднялась на ступень.
Александр посмотрел на меня. Медленно. Оценивающе.
— Знаешь. Уборщица отдала мне блокнот. Сказала, кто-то из студентов забыл. Не твой случайно?
— Да. Мой, — сказала я, чуть запинаясь.
Медленно подошла к столу. Александр Иванович достал мой блокнот, который лежал где-то за бумагами и ноутбуком.
Я взяла. Быстро спрятала в сумку. Надеюсь, он не заметил, как дрожат мои руки.
Александр Иванович не сказал ни слова. Надеюсь, не читал. Украдкой посмотрела на его лицо. Он снова занимался своей работой. Спокойный и сосредоточенный. Едва ли я могла что-либо прочитать по его лицу.
Может быть, он действительно не читал. А возможно, уже знал обо мне больше, чем я когда-либо собиралась ему рассказать.
Вам решать