между собой. Сергей сел на диван, я встала перед ним на колени и взяла его в рот — уже мягкого, но он быстро налился снова, от моих губ, от языка. Антон встал сзади, на колени, раздвинул мне бёдра, и я почувствовала, как он входит — снова, в растянутое, в мокрое, — и я застонала ему в член, и Сергей засмеялся.
— Слышишь, как она стонет, — сказал он. — Хорошая девочка.
Они двигались вразнобой, и я не могла ни дышать ровно, ни думать. Рот полный, задница полная, металл пояса режет бёдра, колени горят от пола, чулки сползли. Антон шлёпнул меня — раз, другой, — и я вздрогнула всем телом, и он шлёпал ещё, пока задница не загорелась, пока каждый новый шлепок не стал попадать по уже синим следам. Я слышала, как хлопок отдаётся в комнате, и как они оба дышат, и как скрипит диван.
Максим сидел в стороне. Я видела его краем глаза — он налил себе ещё, откинулся, смотрел. Спокойно. Как на что-то, что он купил и теперь проверяет в деле. И от этого взгляда во мне что-то сжималось сильнее, чем от всего остального. Он стал надрачивать.
Сергей кончил мне в рот — снова, второй раз, — и я проглотила, потому что уже умела, потому что уже не было другого выхода. Антон кончил в задницу, глубоко, и вышел, и я почувствовала, как из меня снова течёт по бёдрам, по чулкам, на пол. Я стояла на коленях между ними, с открытым ртом, с мокрым лицом, и ждала, что скажут дальше.
— Стой так, — сказал Антон. — И слушай. Теперь ты всегда будешь с членом во рту. Поняла? Подходишь, встаёшь на колени и берёшь. У одного надоело — идёшь к другому. И так весь вечер.
Я кивнула. Голос не шёл.
— Не кивай. Скажи.
— Поняла, — сказала я. Хрипло, чужим голосом.
И я делала. Весь вечер. Подходила к Сергею — он отмахивался через минуту, — шла к Антону. Потом обратно. Потом к Максиму. Максим взял меня за голову, посмотрел в глаза — долго, — и вставил. Я сосала его медленно, потому что он не торопился, потому что он всегда делал всё так, как хотел, и когда он кончил, я проглотила и это. Антон кончил ещё раз, ближе к ночи, уже пьяный, держась за мою голову обеими руками. Сергей не смог — он к тому времени просто сидел, развалившись, с бутылкой, и смотрел на меня мутным взглядом, и говорил, что «хороша, чертовка, хороша».
Они ушли за полночь. Довольные, шумные, хлопали Максима по спине, жали ему руку. Сергей потрепал меня по щеке — грубо, ласково, — и сказал:
— В следующий раз — моя очередь первым.
— Проведи гостей, закрой ворота. Я пошел на верх. Пацаны, до встречи! Следующий раз — шлюшка с вас!
Они смеялись.
Я стояла в дверях, пока их машина не уехала. Гравий хрустел, фары мазнули по деревьям, потом стало темно и тихо. Я закрыла ворота, дверь, повернула замок и пошла обратно в комнату.
Максим спал. Пьяный, на диване, рот приоткрыт, рука свесилась к полу. Я подошла, тронула его за плечо.
— Максим. Ты обещал.
Он не проснулся сразу. Потом открыл глаза — мутные, — посмотрел на меня, и я увидела, как в них ничего не отразилось.
— Что?
— Пояс. Ты сказал — если буду хорошей. Я была. Открой.
Он оттолкнул мою руку. Потом, когда я потянулась снова, — ударил. Ладонью, по щеке. Голова мотнулась, я отступила на шаг.
Как я стал сучкой