Я перебрался под стол. На четвереньках, в платье, в туфлях, с тряпкой в руке. Колготки натянулись на коленях. Я вытер и там.
— Молодец, — сказала Катя. — Старательный.
Я вылез из-под стола и вернулся к ведру. Телефон у неё снова зазвонил.
— Алло. Да, я. — Пауза. — Нет, не передумала. Двадцать восьмого, как и договаривались. — Она отпила чай. — Море подождёт меня, я надеюсь.
Она говорила про море так буднично, будто речь шла о походе в магазин. Я тёр пол и слушал.
— Слушай, — сказала Катя, закончив разговор и снова посмотрев на меня. — А ты неплохо выглядишь для парня, я серьёзно.
Я поднял голову. Она улыбалась — по-доброму, но в глазах плясала та самая хитринка.
— Спасибо.
— Нет, правда. — Она поставила кружку на подлокотник. — Ноги, талия... платье сидит как влитое. Максим умеет выбирать, надо отдать ему должное.
— Это ваше платье, — сказал я тихо.
— Ах да. — Она рассмеялась. — Точно. Ну, значит, оно тебе идёт больше, чем мне. — Она отпила ещё глоток. — Удобно, знаешь, иметь горничную. Я, пожалуй, привыкну, ахахаха.
Я не знал, смеяться мне или краснеть. Получилось что-то среднее — я опустил голову и продолжил тереть.
Сверху зашумела вода. Максим ушёл в душ. Шум был ровный, тёплый, и под него работалось легче — не так слышно было, как скрипит паркет под моими коленями.
Я вымыл пол в гостиной, собрал бутылки, выбросил окурки, протёр столик. Потом перешёл на кухню. Там пахло остывшим борщом — кастрюля стояла на плите, вчерашняя, нетронутая. Чайник был холодный, металлический, и я сполоснул его, поставил греться.
Катя заглянула на кухню.
— Чайник поставил? Умница. — Она прошлась по кухне, заглянула в холодильник, поморщилась. — Господи, тут шаром покати. Максим, конечно, не подумал.
— Я могу что-нибудь приготовить, — сказал я. — Если продукты есть.
— Посмотри. — Она махнула рукой в сторону холодильника и ушла обратно в гостиную.
Я заглянул. Яйца, сыр, какая-то зелень, масло, остатки хлеба. Достаточно для завтрака. Я начал выкладывать на стол, и в этот момент в гостиной снова зазвонил её телефон.
Работал я и слушал. Она говорила то по-русски, то по-английски, и в её голосе снова появились те металлические нотки — с кем-то из юристов, судя по словам. «Исковое заявление», «свидетели», «до конца недели». Слова, от которых у меня холодело в животе, потому что это было про университет. Про моё бюджетное место. Про всё, что должно было стать моей жизнью.
Я вытер стол. Поправил скатерть. Поставил чашки.
— Саш, — позвала Катя из гостиной. — Иди сюда.
Я пришёл. Она сидела в кресле, вытянув ноги, и смотрела на меня.
— Как успех? Марина уже подъезжает.
— Заканчиваю, в идеале еще пол часика. Еще нужно мусор вынести, пособирать точечно бутылки которые я упустил, с второго стола убрать... Можно я сниму туфли? Пожалуйста. Я быстрее буду двигаться.
— Нет, — сказала она.
— Я просто...
— Нет, — повторила она мягко, но так, что спорить расхотелось. — И так не успеешь до приезда Марины. А без туфелек вид не тот. — Она оглядела меня с ног до головы. — Ты же понимаешь. Горничная должна выглядеть как горничная.
Я стоял на каблуках и чувствовал, как колготки натягиваются на икрах. Ноги уже начинали гудеть — от колен, от ходьбы, от непривычного угла.
— Хорошо, — сказал я.
— Вот и умница. — Она улыбнулась и вернулась к телефону.
Я пошёл обратно на кухню. И на полпути услышал, как в дверь постучали.
Стук был короткий, деловой. Три удара. Так стучат люди, которые не
Как я стал сучкой