выдержал, хотя уши у меня горели, и я чувствовал, как пот под лифчиком собирается под мышками.
— Ну, — сказала она наконец, — я, признаться, не сразу поняла. — Она взяла чашку обратно. — Думала, девочка. Симпатичная. — Отпила. — А ты, значит, мальчик. — Ещё глоток. — И горничная.
— И горничная, — подтвердила Катя.
— И давно?
— Несколько дней.
— А-а. — Марина кивнула, будто это всё объясняло.
Она поставила чашку и посмотрела на меня уже иначе — деловито, как на предмет, который надо оценить по достоинству.
— И что, он у вас и готовит, и убирает?
— Всё делает, — сказала Катя. — Я его ещё не проверяла толком, но, судя по всему, всё.
— Удобно.
— Очень.
Я стоял и слушал, как две взрослые женщины обсуждают меня в третьем лице, будто меня здесь нет. И самое странное — я не ушёл. Мог бы уйти на кухню, мог бы заняться делом, но стоял, и слушал, и внизу живота что-то тянуло — не только пояс, что-то ещё, от их голосов, от того, как Марина произнесла «мальчик», как будто взвесила это слово и решила, что оно подходит.
Сверху перестала шуметь вода. Скрипнула дверь. Шаги по лестнице — тяжёлые, уверенные.
Максим вышел в гостиную свежий, с мокрыми волосами, в чистой рубашке, застёгнутой наполовину. От него пахло мылом и табаком. Он оглядел комнату — пол, вымытый до блеска, стол, собранные бутылки, — и кивнул.
— Марин, — сказал он. — Привет.
— Максим. — Она не встала, только подняла руку в коротком жесте. — Свежий. Молодец. А то вчера, судя по дому, ты был в форме.
— Не начинай.
— Я и не начинаю. Я констатирую.
Он прошёл к столу, заглянул в холодильник — я уже видел, что там есть, — и обернулся ко мне.
— Саш, сделай завтрак. — Он посмотрел на женщин. — Дамы, есть будете?
— Буду, — сказала Марина сразу.
Катя помолчала секунду.
— И я.
— Вот. — Максим сел в кресло, и вытянул ноги. — Саш, и побыстрее.
Я ушёл на кухню. Открыл холодильник, достал яйца, сыр, зелень. Поставил сковороду. Масло зашипело.
За спиной, через открытую дверь, слышно было, как они разговаривают. Голоса шли вперемешку — то дело, то не дело.
— Значит, так, — говорила Марина. — Прокуратура прислала предварительный запрос. Я его прочитала. Там три эпизода, все по бюджетным местам.
— Три, — сказала Катя. — Я знаю про три.
— Ты знаешь про три, а они, возможно, готовят четвёртый. — Шорох бумаг. — Вот здесь, смотри. Свидетель — Соколов. Это кто?
— Завкафедрой. Он мне не друг.
— Ага. Значит, его надо проверять отдельно. И вот ещё — комиссия по этике. Они хотят заседание до конца месяца.
— До конца месяца я буду за границей.
— Вот именно. — Марина сделала паузу. — Катя, я тебе не первый год говорю: если ты уедешь, они это используют. «Ректор сбежала от следствия». Ты понимаешь, как это будет выглядеть?
— Я не сбегаю. У меня билеты.
— Билеты — это бумага. А дело — это дело.
Я переворачивал яйца на сковороде и слушал. Слова падали в меня, как камни в воду. Бюджетные места. Свидетель. Комиссия. Моё место — оно тоже было где-то в этих бумагах, между строк, как ещё одна цифра, которую кто-то подписал или не подписал.
— Ладно, — сказала Катя. — Что мы можем сделать сейчас?
— Сейчас мы сделаем копии. Всех документов. Потом я поеду в прокуратуру и посмотрю, что у них есть. — Марина встала, и я услышал, как скрипнуло кресло. — И ещё. Мне нужен человек,
Как я стал сучкой