использовали во все дыры, не обращая внимания на их стоны и мольбы, а чаще даже специально унижали и причиняли боль из-за зависти к их привилегированному положению, мстя за свою собственную порой нелегкую жизнь. Да, физически это было тяжело, но тогда когда их больше всего унижали, насиловали, они чувствовали себя наиболее свободными. Свободными от необходимости держать себя в соответствии своей значимостью, от власти, от обязанностей перед друзьями, мужьями, от общепринятых рамок поведения. Да! Тогда тоже были свои правила! Они были просто женщинами, которые подчиняются мужчинам. К сожалению, многие наши современные женщины подобного вообще никогда не испытают. Паулина слушала его и всё также сидела с раздвинутыми ногами. Даже больше, один раз он жестом показал ей раздвинуть еще, и она подчинилась. Теперь он смотрел то на её лицо, а то под юбку. Паулина видела это, и её это возбуждало всё больше. "Какой-то сюр! Я боюсь сдвинуть ноги. Я боюсь! Он постоянно открыто смотрит мне под юбку, а я стесняюсь сдвинуть их. Обычно всё наоборот. Мужчина стесняется, когда я замечаю, что он заглядывает мне под юбку, а тут я стесняюсь. И от этого возбуждаюсь еще больше. Скоро уже и потеку. А если он это заметит?!"
II
— Ну а теперь перейдём к вашему возбуждению! – словно прочел её мысли Джо. - Ведь оно налицо, скрывать бесполезно. Вы ведь возбуждены?
— Да. Как же мне не возбуждаться, когда вы совершенно открыто, смотрите мне под юбку.
— Да! Правильно.. .. И еще! Не забывайте, что это вы сами раздвинули ноги. Вы исполнили мою просьбу и сами дали мне эту возможность. Таким образом, лишь чуть-чуть отодвинув правила морали, вы сейчас испытываете приятные чувства – ведь возбуждение это приятно? А стыд, унижение дополнительно подстегивают. И всё это зависит от вашего выбора. Или вы сидите со сжатыми ногами и не испытываете ничего или раздвигаете ноги и испытываете приятные чувства. Вы согласны?
— Да, наверное, - задумалась женщина. – Но всегда ли необходимо унижаться? Я могла и без вашей просьбы раздвинуть ноги и возбудиться.
— Конечно, могли. Но, во-первых, вы этого не сделали, и, скорее всего не сделали бы и в дальнейшем, подчиняясь вашим нравственным табу. Вы как человек одетый в средневековые латы – снять нельзя, двигаться трудно и неуклюже. И только теперь, когда вы сняли только одну деталь этого доспеха, вы уже ощущаете, что стало чуть легче. А сколько ещё на вас надето! Какую вы ощутите легкость, когда сможете двигаться совершенно свободно без этих замшелых громоздких оков!
И, во-вторых, вы выполнили желание мужчины, вы подчинились, вы показали свою слабость и. ..
— И значит, я стала сильнее?
— Да. Сильнее ближе к тому, кем вам самой хочется быть. Вашей внутренней женщине, которая живет не по законам общества, а по законам природы. Она живет в вас зачастую в угнетенном состоянии и боится подать голос. Она сама по себе, вы сами по себе. Отсюда и чувство внутреннего дисбаланса, одиночества, тоски. Вам ведь наверняка знакомы эти чувства, когда не понятно, отчего хочется рыдать и выть в подушку.
— Бывает, – призналась Паулина, вспоминая свои моменты. – Вы хотите, чтобы я, якобы сообразуясь со своей внутренней потребностью, подчинялась вам.
— Да, нет! Не мне. Я просто хочу, чтобы вы поняли прелесть подчинения. Хочу, чтобы ваша внутренняя женщина получала то, что ей не хватает. А ей иногда надо почувствовать себя слабой и зависимой от крепкого мужчины. К сожалению, эта эмансипация и мужчин не пожалела. Они сильно изменились, перестали чувствовать себя мужчинами. Стали нерешительными, неуверенными, ходят,
Парижанка