она. — Обо мне. Что я тут живу с кем-то… ну, как женщина с мужчиной. Нет. Я просто снимаю угол. Работаю. А он — так, мальчишка, но считай что как девочка. Ничего серьёзного.
София кивнула, но всё ещё выглядела смущённой.
— А отец его? Он не против, что я тут?
— Отец разрешил. Он мужчина серьёзный, с ним я договорилась.
— И он не… не пристаёт?
Равшана усмехнулась — невесело, криво.
— Стала бы я тут находиться если бы приставал? Нет, он не такой. Он просто нормальный мужчина.
Она вспомнила, как Николай впервые соблазнил её и ей стало немного смешно от своих собственных слов, но роль надо было доиграть до конца.
— Ты какая-то злая сегодня, — сказала София тихо.
— Не злая. Устала просто. И надоело всё.
Она отпила чай, глядя в окно. За стеклом моросил дождь, стекал по карнизу. В доме было тихо, только чайник пощёлкивал, остывая. Равшана знала, что Сергей мог слышать слова «слабак», «тряпка», «не факт, что может трахнуть». Знала, что он сидит там, на кровати, и не может ни выйти, ни ответить. И от этого в груди становилось легче. Как-будто обида, горькая как полынь, куда-то утекала. Та самая обида, что засела в ней в ту ночь, когда она нащупала на его трусах влажное пятно.
Она не простила. И не могла просто жить с ней ничего не говоря. Потому теперь она её возвращала.
София допила чай, поставила чашку.
— Пойдём, покажешь, где моя сумка?
— Пойдём.
Они встали. Равшана прошла мимо комнаты, не взглянув на Сергея. Он сидел на кровати, сгорбившись, телефон лежал рядом экраном вниз. Она видела краем глаза, как он поднял голову, когда они проходили, и как снова опустил. Плечи его были опущены, лицо серое. Подавленный. Раздавленный.
И ей было всё равно.
Она показала Софии, куда положить вещи, помогла расстелить постель. Говорила с сестрой ласково, гладила её по волосам, спрашивала про дорогу, про поступление. А внутри было холодно и спокойно. Она сделала то, что хотела и ей стало немного легче. Она ни о чем не жалела.
Ночью, когда София уснула рядом, Равшана лежала и смотрела в потолок. Сергей спал на полу, на матрасе, отвернувшись к стене. Она слышала его дыхание — тихое, неровное, как у побитого пса. И не чувствовала ничего. Ни жалости, ни вины. Только усталость и странное, тёмное удовлетворение. Она наконец поставила всё на свои места. Николай — мужчина, которому она принадлежит. Сергей — мальчик, который смотрел и молчал. А она — та, кто решает, кому и что достаётся.
Дождь всё стучал по карнизу.
******
Ночь в доме стояла глухая, только дождь всё шелестел по карнизу, не переставая. Равшана не спала. Лежала на спине, слушала дыхание Софии — ровное, тёплое, детское какое-то, хоть сестра давно уже взрослая. Сергей на полу у стены дышал тихо, но она знала, что он тоже не спит. Знала по тому, как он лежал — слишком неподвижно, слишком старательно ровно.
Она ждала.
Не то чтобы она знала наверняка, что он придёт. Но внутри, где-то под рёбрами, уже всё было готово. Как будто тело раньше неё поняло: сегодня ночью её позовут. И когда дверь в комнату приоткрылась — без скрипа, мягко, как будто рука знала, как её держать, — Равшана не вздрогнула.
Николай вошёл бесшумно. Большая тёмная фигура в проёме, запах табака и терпкого мужского пота поплыл по комнате. Он не смотрел на Сергея. Даже не повернул головы в его сторону. Подошёл к кровати, наклонился, и его ладонь легла Равшане на плечо — горячая, тяжёлая, уверенная.
Узбекская гастарбайтер Равшана (Части 1 - 3)