было смутным, только блестели глаза. Он ничего не сказал. Просто качнул головой в сторону двери.
Она села. Осторожно, чтобы не разбудить Софию, спустила ноги на пол. Халат зашуршал, она запахнула его плотнее. Сердце билось ровно, глубоко. Она вдруг явно ощутила, что идет потому сама хочет.
Она сама не заметила, когда это случилось. Может, в ту ночь, когда он взял её сзади, уткнув лицом в подушку, и она впервые за долгое время почувствовала, что ей дорожат. По-настоящему дорожат и он ради неё изменил своё решение. Или в тот вечер, когда она встала перед ним на колени в ванной и взяла его в рот, зная, что Сергей слышит. Тогда ей было всё равно, слышит он или нет. Ей было важно только одно — что Николай теперь смотрит на неё тепло, и в его взгляде нет ни брезгливости, только страсть.
Она встала. Босые ступни коснулись прохладного пола. Николай уже повернулся и шёл к двери, и она пошла за ним — тихо, легко, как тень. В коридоре было темно, но она знала каждый шаг. Знала, где скрипит половица, и обходила её, не думая. Они двигались вместе, как ходят хорошо зная эту дорогу.
Он был сильный. Широкие плечи, тяжёлые руки, седая щетина на челюсти. Она смотрела на его спину, на то, как он идёт — не оглядываясь, уверенный, что она за ним. И от этого внутри разливалось тепло. Не нежность, нет. Что-то другое — спокойная, тёмная уверенность. Этот мужчина — её. Она сама его выбрала. Сама к нему пришла. И теперь он пришёл за ней.
Дверь в его комнату закрылась за ними без звука.
В комнате было темно, только уличный фонарь сквозь мокрое окно бросал на пол мутное пятно света. Равшана остановилась посреди комнаты, глядя на него. Он стоял напротив, большой, молчаливый, и ждал.
Она шагнула к нему, положила ладони ему на грудь — и толкнула.
Николай качнулся назад, и откинулся на кровать. Матрас просел под его тяжестью. Равшана не дала ему опомниться — шагнула следом, оседлала его бёдра, прижалась всем телом. Халат распахнулся, и она почувствовала, как его ладони легли ей на талию, сжали, потянули ближе.
Она наклонилась к самому его уху, губами почти касаясь мочки, и спросила тихо, с хрипотцой:
— Куда сегодня хочешь? В мою девочку или в попку?
Он не ответил сразу. Она чувствовала, как он дышит — глубоко, ровно, как думает. Его ладони прошлись по её бёдрам, сжали ягодицы, притянули ещё ближе. Член под тканью его трусов уже стоял, упирался ей в промежность, горячий, твёрдый.
— Как сама хочешь, — сказал он наконец. Голос низкий, с той самой хрипотцой, от которой у неё внутри всё сжималось.
Равшана усмехнулась. Впервые ей придется показать, что ОНА хочет и показать как именно. Она стянула с него трусы, освободила член — толстый, с набухшей головкой, влажной уже. Провела по нему ладонью, чувствуя, как он вздрагивает под её пальцами. Потом приподнялась, направила его в себя и опустилась.
Она не стала ждать, не стала растягивать. Села сразу, глубоко, до конца, и замерла на секунду, привыкая к тому, как он заполняет её изнутри. Внутри было мокро — она текла уже давно, с того самого момента, как он вошёл в их комнату. Член вошёл легко, скользко, и она застонала, запрокинув голову.
— Вот так, — выдохнула она. — Вот так хорошо.
И начала двигаться.
Она скакала на нём, упираясь ладонями в его грудь, насаживаясь до самого основания. Его руки держали её за бёдра, помогали, задавали ритм. Она двигалась быстро, жёстко, с каждым толчком опускаясь всё
Узбекская гастарбайтер Равшана (Части 1 - 3)