часто заходил к нам домой, когда у вас были плотные графики. Чего ты не знал — он захаживал и тогда, когда ты был в разъездах с клиентами. Я знала, что он ищет киску, но всегда получал отворот-поворот.
— Почему ты не рассказала мне об этом, пока мы были женаты?
— Правда, не знаю, Нейтан. Наверное, думала, что справлюсь. Я не собиралась с ним спать, но внимание приятно грело. Ты пропадал половину времени, а он заглядывал под разными предлогами. Мы пили кофе, говорили о делах, но я не была дурой — знала, что он ищет шанса меня трахнуть, но, как я уже сказала, каждый раз получал от ворот поворот.
— В общем, именно он сказал мне, где тебя искать в ту ночь. Чёрт, у него даже был ключ от номера, и он предупредил, чем ты занимаешься. Так что когда я повернула ключ в замке и вошла, полного сюрприза не было, хотя увидеть всё своими глазами — это просто снесло мне крышу. Я поняла, что нашему браку конец, прямо там и тогда.
— Не знаю, сколько ты сейчас помнишь, но у той женщины лицо и губы были прямо на твоём... ну, ты понимаешь, оба вы отключились после, судя по всему, ночи разврата. Я полностью сорвалась. При всех возможностях, которые у меня были за годы, я ни разу не переспала с другим мужчиной и чувствовала себя полностью униженной. Единственное, что мне оставалось, как мне казалось, — выжечь всё дотла. Особенно когда Джеймс сказал, что это не первый раз, что ты так делаешь постоянно, что это общее правило среди консультантов и даже некоторых наших друзей.
— Дальше ты знаешь, как всё пошло. А что до Джеймса — после того, как я подала на развод, он в итоге получил ту киску, которую хотел. Сейчас мне от этого тошно, но он оказался пустой тратой времени. Продержалось всё месяца полтора, и мы расстались. Он хотел держать всё в секрете, потому что всё ещё работал на тебя, но к тому моменту он мне уже надоел.
Я пил пиво, слушал и смотрел на неё. Помню, что Джеймс ушёл через несколько месяцев после того случая, хотя я списывал это на его недовольство моим якобы романом. Я и понятия не имел, что он трахал Дженет в моё отсутствие. Она продолжила.
— Я отказалась тебя прощать, и дальше ты знаешь — по крайней мере до нескольких месяцев назад. Мне позвонила женщина по имени Сьюзан Соломон — вдова Джеймса. Он, оказывается, умер от рака поджелудочной пару недель назад, а перед смертью написал несколько писем людям, которых, по его мнению, обидел за жизнь. Попросил доставить их после своей смерти.
— Джеймс стал заново рождённым христианином, и, по словам миссис Соломон, чувствовал, что должен исповедаться перед несколькими людьми, которым, как он считал, причинил зло. Я была одной из них. Она хотела передать мне письмо. Когда узнала, что я была замужем за тобой, сказала, что есть письмо и для тебя, и мы договорились, что я передам его тебе лично.
Она протянула мне через стол маленький белый конверт.
— Признание Джеймса и запустило то, что в итоге переросло в срыв, а дальше ты знаешь. Миссис Соломон настаивала, что Джеймс по-настоящему раскаивался в том, что сделал с нами, но когда понял, что нужно сделать, уже был слишком болен, чтобы куда-то ехать.
— Что он сделал, Дженет?
— Он всё подстроил. Всё. Он с приятелем подмешали что-то в напитки, которые вы пили с миссис Лукас, а когда пришло время — отнесли
Бойся своих желаний...