я не трахалась ни с Дэном, ни с кем другим. На следующий день я пыталась тебе дозвониться — вдруг ещё можно что-то поправить с сожжённым мостом, — но ты не брал трубку. А когда Кэролайн рассказала, откуда всё узнала, я поняла, что зря трачу время.
— Мишель, я и не знал, что называю её имя во сне. Жаль, что ты не сказала. Если это что-то значит — я её не люблю. Не так, как раньше. Было слишком много всего и нерешённых вопросов, ты же знаешь. Наверное, я и правда был — и, может, до сих пор остаюсь — порченным товаром. Но не по той причине, которую ты думала. А именно из-за таких же вещей, какие ты сама мне устроила.
Несколько мгновений на её лице было недоумение, а потом эта чёртова сука просто ухмыльнулась.
— Ты сам не знаешь, но ты влюблён, Нейтан. Ты никогда не переставал её любить. Ты как крутой парень из фильмов с Микки Рурком, который прячет это внутри чьей-то барменской киски. Жанетт — не твоя любовь, Нейтан. И я тоже не была. Твоя жена — Дженет. И будет до самого конца.
— Для тебя я — шлюха, которая слила тебя ради быстрой поездки наверх какой-то навозной кучи, но ты ошибаешься. Я просто женщина, которая хранила верность мужу, пока не поняла, что так быть не должно. Да, я смотрела на Маршалла как на билет, но это он пришёл ко мне. Я за ним не бегала, и, честно говоря, он меня обманул насчёт своего брака — иначе я бы к нему и не прикоснулась. То же самое с Дэном. Я поверила его вранью. Но к чёрту всё это. Всё это уже утекшая вода под сожжённым мостом, правда?
Я повертел в руках бокал и просто кивнул.
— Может быть когда-нибудь увидимся, Нейтан.
С этими словами она ушла, а я остался сидеть, чувствуя себя так, будто мне только что вручили шляпу вместе со счётом. Я даже не люблю Микки Рурка. Иди ты на хуй, ты ошибаешься. Это не помешало мне смотреть из окна, как она идёт к машине, и гадать, нет ли в её словах хоть крупицы правды...
***
Капля пота скатилась с её напряжённого соска и упала мне на лоб, пока она нависала надо мной своим подтянутым телом. Мгновение спустя Дженет подтащила мне свою киску, и я не отрывался от неё, пока она не разразилась неконтролируемым, хлынувшим оргазмом прямо мне на лицо. В сексуальном плане мы были идеальны — совместимы во всём физически. Я мог бы оставаться так бесконечно, но Мишель отравила мне мозг своими прощальными словами несколько месяцев назад.
Думаю, она сделала это сознательно — зная эффект, как какую-то женскую месть. С тех пор как мы впервые сели за стол в старом доме, я почти каждую неделю обедал с Роуз и её матерью. Со временем это стало привычным и более комфортным.
Иногда Роуз отменяла свою часть, и мы с Дженет обедали где-нибудь в центре, обычно вспоминая ранние годы детства Роуз. Потом я возвращался в офис, злой на весь мир за то, что у меня отобрали эти годы. Дженет, казалось, ничего не замечала — как и Роуз.
***
Однажды днём я немного сорвался и выплеснул на Дженет накопившееся раздражение. Вечером позвонил и извинился — и после этого почувствовал себя лучше. Что-то вроде выпускного клапана, наверное. Жанетт назвала это ссорой.
— Если отнесёшь ей конфет, она, может, и ужин приготовит, малыш. — Она выпятила губы в фальшивой обиде. — Только перед этим трахни меня по-собачьи.
В школе дискотека...