Я, видимо, далеко не гений, и когда она поцеловала меня на прощание, я всё ещё ничего не понял. Лишь в понедельник, вернувшись домой после работы и увидев, что она забрала из квартиры все свои вещи, я наконец всё осознал. Она пошла дальше. Бросила меня.
***
Мне хотелось рвануть в паб и поговорить с ней, но гордость встала на пути. Не успел я как следует закиснуть, раздался телефонный звонок — Дженет.
— Эй, Нейтан, не хочешь выпить со мной в «Чарли Оу»? За мой счёт, — оживлённо спросила она.
Сначала я собирался отказаться, но согласился и вышел за дверь. Когда я появился, она уже сидела и оживлённо беседовала с двумя другими парами — все смеялись.
— Нейтан! Иди сюда! — крикнула она. — Давай познакомлю тебя с моими друзьями с работы!
Она всех представила, и выяснилось, что Дженет повысили, и мы это празднуем. В целом мы отлично провели время, и, не успел я оглянуться, как уже направлялись к выходу. Дженет оставила машину, и я повёз её — к тому моменту она уже прилично перебрала.
Когда мы въехали на подъездную дорожку, она упросила меня зайти хотя бы на чашку кофе. Сейчас, оглядываясь, я понимаю, что надо было быть умнее. У неё уже слетели тормоза, я знал о её чувствах ко мне, а меня только что бросили — и либидо требовало удовлетворения и подтверждения.
***
Через полчаса моя бывшая жена извивалась подо мной, пока я вгонял свой ствол глубоко в её мокрую киску. Она стала другой: старше и, может, сдержаннее, но всё равно трахалась как рысь. Она всегда больше любила, жёсткий выеб, чем долгие прелюдии, и в этот раз ничего не изменилось — хотя отсасывала она мне всё равно долго и обстоятельно. Годы спустя после последнего раза в этой же самой кровати я выгнул спину и выпустил полный заряд ей внутрь.
Когда мы закончили, я не знал, что сказать, поэтому не сказал ничего — просто лежали в обнимку. Следующее, что я помню, — уже три часа ночи, а у меня в десять утра самолёт. Я ласково поцеловал её в лоб и уехал к себе.
***
На рейс в Атланту я успел вовремя и провёл день в офисе, где работала Роуз. Они только что закончили внешний аудит, и во второй половине дня у нас были итоговые совещания с аудиторской фирмой. Вечером того же дня я поужинал с Роуз в Бакхеде.
— Папа, я слышала, вы вчера ходили с мамой. Она волновалась, что тебя нет утром, пока я не сказала, что тебе нужно быть здесь.
На лице у неё была хитрая улыбка — будто она в курсе самой большой тайны всех времён.
— Ну... это, наверное, была ошибка, Роуз. Мы оба пили, и иначе, скорее всего, ничего бы не случилось.
— Ой, чепуха, папа. Я всё видела по вашим лицам в субботу. Поэтому Жанетт и ушла. Она тоже всё видела.
Я замер с бокалом в руке, но ничего не сказал.
— Жанетт сказала тебе, что уходит?
Теперь уже Роуз замешкалась и не знала, что ответить. Когда не знаешь, как это провернуть, иногда лучше молчать. Ей тоже стоило промолчать.
— Она сказала мне на вечеринке, пока мы смотрели на вас с мамой. Мы обе это видели, папа.
Я заметил, как у неё чуть угасла уверенность, но ничего тревожного не сказал — только подтвердил то, что она уже знала.
— Да, мы с Жанетт решили дать друг другу пространство, и, подозреваю, для неё это важнее, чем для меня. Так что да — она ушла.
Баня