Категории: Измена | Минет
Добавлен: Сегодня в 04:07
— Тоня, Тонечка, это в последний раз. Ну дай денег, я честно отыграюсь, вот увидишь, мы поедем в Турцию отдыхать.
Он стоял в дверях кухни в мятой футболке, которую не снимал уже третьи сутки, и держался одной рукой за косяк, будто без этой опоры его повело бы в сторону. Утро было серое, октябрьское, за окном шёл мелкий дождь, тот самый, что не льёт и не перестаёт, а просто висит в воздухе мокрой взвесью и оседает на стёклах мутными каплями. Чайник на плите ещё не закипел, только начинал потрескивать, и этот звук казался Антонине слишком громким в тишине, которая повисла после его слов.
Она сидела за столом, обхватив ладонями пустую кружку. Кружка была холодная, и пальцы от неё стыли, но она не отпускала, потому что если отпустить, руки начнут дрожать, и он это увидит.
Денег не было совсем. Кредитки стояли на нуле, на зарплатной карте оставалось четыреста с чем-то рублей до аванса, и она точно знала эту цифру, потому что проверяла её вчера вечером в автобусе, прижавшись лбом к запотевшему стеклу, и потом ещё раз ночью, когда не могла уснуть. А её муж всё так же смотрел на неё безумными глазами, светлыми и воспалёнными, с красными прожилками на белках, в ожидании чуда, которое она должна была достать из кармана халата или из воздуха.
— Женя, это всё! Ты понимаешь, что ты болен? У нас нет больше денег, только долги.
Она сказала это громче, чем хотела, и сама испугалась своего голоса. Слово «болен» далось ей тяжело. Она произносила его на работе по двадцать раз за смену, буднично, между уколом и капельницей, а здесь, на своей кухне, оно встало поперёк горла, и после него во рту остался кислый привкус.
Женя моргнул. Пальцы на косяке побелели. Он как будто не услышал главного, а уцепился только за то, что можно было обойти.
— Ну попробуй занять у соседей. Там автомат стоит на брони, я его разогрел, он должен дать.
Он сказал это с такой искренней, детской убеждённостью, что Антонина на секунду растерялась. Автомат разогрел. Должен дать. Он говорил о железном ящике с мигающими обезьянами так, как говорят о живом существе, которое долго капризничало, но вот-вот смилостивится. Чайник засвистел, она встала, выключила газ, и пока стояла спиной к мужу, разглядывая синий венчик гаснущего пламени, у неё мелко и противно задрожал подбородок.
Она не обернулась, пока не справилась с ним.
Когда обернулась, его уже не было в дверях. В прихожей хлопнула дверь, и по лестнице застучали его шаги, быстрые, неровные, с подскоком через ступеньку. Антонина налила себе кипятка в кружку без заварки и долго сидела, грея руки, глядя на дождь, на мокрые крыши гаражей, на ворону, которая сидела на антенне и топорщила перья. Где-то далеко, за промзоной, протяжно прогудел товарный поезд, и стук колёс ещё долго доносился через приоткрытую форточку, ровный и равнодушный.
Два года назад, когда Женя делал ей предложение, всё было по-другому, и она иногда ловила себя на том, что вспоминает то время с недоверием, как чужую историю, услышанную в очереди к врачу.
Тогда он владел ангаром на въезде в город, старым, ещё советским, с проржавевшими воротами и бетонным полом в масляных пятнах. Он взял его почти даром, когда прежний хозяин разорился, и сам, своими руками, вместе с двумя мужиками переоборудовал под шиномонтаж и автосервис. Место было удачное, трасса шла мимо, фуры сворачивали к заправке, местные ездили через этот въезд на дачи, и дело быстро раскачалось. Уже через год сервис стал прибыльным, и Евгений, глядя на очередь
Кто в кого вошёл? Часть 2-ая: Моё знакомство с секретами Витальки.