Категории: Измена | Минет
Добавлен: Сегодня в 04:07
там коркой. Парень стонал сквозь зубы и смотрел на неё мутными глазами, и она говорила ему что-то ровное и бессмысленное, что всегда говорила в таких случаях, про то, что всё хорошо, что сейчас приедут, что он молодец.
Кровь остановилась. Где-то вдалеке уже выла сирена скорой.
Антонина поднялась, вытерла руки о бумажное полотенце, которое ей кто-то сунул, и оглядела всех присутствующих. И снова столкнулась взглядом с наглым покупателем из аптеки.
Это был Евгений. Он стоял у стены, большой, широкоплечий, с короткой стрижкой и обветренным лицом, и смотрел на неё так, что ей стало неловко за свои испачканные брюки и растрепавшиеся волосы. Он был быстрый, прямой, уверенный в себе, это читалось во всём, в том, как он стоял, как держал руки, как говорил с мужиками минуту назад, раздавая указания. Он точно знал, чего хочет от этой жизни, это было видно по его взгляду и слышалось в каждом его слове.
Для него мир остановился, и в шуме ангара, в гудении компрессора и приближающемся вое сирены он вдруг ясно понял, что эта девушка не просто так попалась на его пути. В свои двадцать восемь Антонина выглядела очень молодо, у неё был немного детский взгляд, хитрый прищур, как у человека, который знает про тебя что-то смешное, и ямочки на щеках, которые появлялись, даже когда она не улыбалась, а только собиралась. Евгений решил, что ей лет восемнадцать, ну двадцать от силы, и ему стало стыдно за аптеку, за то, как он её отпихнул, и за свои грязные руки, которые он не знал, куда деть.
Собрав всю смелость в кулак, он шагнул к ней.
— Как вас зовут?
— Антонина.
— Спасибо вам, Антонина, я даже не знаю, как вас отблагодарить. Может, выпьем кофе? Здесь рядом есть отличное кафе для дальнобойщиков.
Он сказал это и сразу осёкся. Уши у него покраснели, он потёр шею ладонью, оставив на коже чёрный след от смазки.
— Извините, это место не совсем для вас. Можем попить кофе в центре.
Антонина посмотрела на него с этим своим прищуром, и ямочки на её щеках проступили отчётливее.
— Ну почему же? В кафе для дальнобойщиков я ещё не была. Надеюсь, вы меня защитите, если кто-нибудь из них решит меня увезти.
Они рассмеялись оба, разом, громко, так что мужики обернулись, а скорая как раз въезжала в ворота, и фельдшер, выскочивший из неё, посмотрел на смеющуюся парочку над окровавленным парнем с откровенным недоумением. Евгения поразило её чувство юмора, лёгкое, необидное, и то, как она смеялась, запрокинув голову, и с каждой секундой он влюблялся в неё всё сильнее, понимая это с какой-то весёлой обречённостью.
Кофе в том кафе был плохой, растворимый, в пластиковых стаканчиках, которые обжигали пальцы. За соседними столами сидели усталые мужики в клетчатых рубашках и молча ели борщ, по телевизору под потолком шёл футбол без звука, на окнах бились толстые мухи. Антонина пила этот кофе и смеялась, и Евгений смотрел на её руки с потрескавшимися костяшками и думал, что купит ей самый лучший крем, какой только бывает.
Встречи становились всё чаще. Он заезжал за ней после смен, ждал у больничных ворот в машине, пропахшей бензином и мандариновым освежителем, и вёз её куда угодно, на речку, за город, в кино на последний сеанс, где они ничего не смотрели. Через полгода он сделал предложение, неловко, на той же кухне в её съёмной квартире, вытащив коробочку из кармана куртки и уронив её под стол, так что пришлось лезть за ней на коленях. Она сказала «да» ещё до того, как он поднялся.
Студентка Ира