не сразу. Этого короткого сопротивления хватило, чтобы дыхание стало тяжёлым.
— Уберите от неё руки, — сказал он.
Голос прозвучал низко и неожиданно спокойно.
Жуков поднялся.
— Вот видите, к чему приводит упрямство.
Анастасия смотрела на него и пыталась совместить этого человека с начальником, который неделю назад обсуждал квартальные показатели.
Не получалось.
— Вы удерживаете нас против воли, — сказала она. — Здесь есть свидетели.
— Здесь все понимают правила.
— Мы не соглашались на ваши правила.
Она произнесла это отчётливо, не повышая голоса.
Жуков раздражённо повернулся к Андрею. Впервые за весь день в комнате появилась настоящая неуверенность: Павел перестал смотреть на гостей, капитан отступил ближе к стене.
Андрей воспользовался паузой.
— Послушайте внимательно. Я запомнил каждого. Если с моей женой или с кем-то из нас что-нибудь случится, это не закончится, когда корабль вернётся в порт. Я обещаю: буду мстить каждому причастному. И вы понимаете, что по прибытии в порт мы подадим заявление о незаконном удержании — это уже произошло. А если принудите нас к вашим играм, к этому добавится и изнасилование.
Андрей обвёл всех взглядом, убедился, что его слышат.
Олег сильнее сжал его руку.
Андрей не посмотрел на него. Резко подался вперёд, выдернул руку из цепкой хватки и коротко ударил Олега в горло. Тот захрипел и опустился на колени.
Остальные бросились на Андрея. Им удалось обездвижить его и пристегнуть наручниками к рукоятке иллюминатора.
— Записи, угрозы, ваши бумаги — всё станет доказательствами! — крикнул Андрей. — И отвечать будет не только тот, кто отдаёт распоряжения!
Последние слова предназначались всем остальным.
В суматохе все вскочили на ноги. Капитан первым отвёл взгляд.
Когда Андрея пристегнули, он сказал:
— Сопротивление — это хорошо. Сядешь, если не одумаешься.
Андрей посмотрел на него.
— Предупреждение касается и вас.
Капитан поправил воротник, хотя тот и без того лежал ровно.
Анастасия попыталась подойти к мужу, но Виктор преградил ей путь.
— Настя, — сказал Андрей. — Смотри на меня.
Она подняла голову.
— Я здесь.
— Знаю.
Ей пришлось повторить это про себя ещё несколько раз, чтобы перестать смотреть на наручники.
Позднее Анастасия не могла точно вспомнить, сколько продолжалась эта сцена.
Помнила голос Жукова, который становился то мягче, то холоднее. Помнила, как Марина повторяла:
— Мы не так поняли. Мы на это не соглашались. Подписывать не будем.
Как Илья пытался договориться:
— Давайте спокойно. Мы никому ничего не скажем. Верните нас на берег, и всё.
Жуков слушал его с выражением усталого человека, вынужденного снова объяснять очевидное.
— Вы сами всё усложняете.
— Мы просим отпустить нас.
— А я прошу прекратить истерику.
Под давлением Соловьёвы произнесли согласие. Илья сказал это первым, едва слышно. Марина смотрела на него так, словно ждала, что он немедленно возьмёт слова обратно.
Жуков выпрямился.
— Всё, хватит. Начинаем с Соловьёвых.
Олег и остальные подошли к Илье, взяли его за руки и зафиксировали. Жуков расстегнул ему ремень и стянул штаны.
Павел включил камеру.
— Илья, смотри: мы тебя и твою жену сейчас хорошо оттрахаем. Вы получите удовольствие, а зарплату повысим в три раза — если согласитесь. Если нет, всё равно будем вас ебать и наслаждаться всеми вашими, ха-ха, отверстиями. Но под страхом того, что это увидит весь город, вы будете молчать. И доход потеряете.
Илью полностью раздели и поставили в центре комнаты.
Вынужденное согласие не сделало происходящее добровольным.
Когда Марина попросила остановиться, Анастасия резко подалась вперёд.
— Она сказала прекратить.
Виктор заслонил ей дорогу.
— Отойдите, — сказала Анастасия.
Он молчал.
— Вы слышали её. Она сказала: «Остановитесь».
Андрей снова попытался встать, дёрнул рукой в наручниках, пытаясь дотянуться до ближайшего из охранников.
Жуков неожиданно повысил голос:
— Всё хорошо! Развлекаемся!
Слова прозвучали слишком громко для небольшой комнаты.
— Я убью вас всех, если кто-нибудь прикоснётся ко мне или Насте! Я не шучу!
Круиз.