Утро перед отъездом было пропитано уютным, почти святым спокойствием. Солнечные лучи лениво ползали по кухонному столу, освещая идеально выглаженные вещи, аккуратно сложенные в чемоданы. Анна двигалась по квартире с привычной грацией хозяйки, в каждом её жесте сквозила забота. Она проверяла, взял ли Саша все учебники для предстоящих экзаменов, не забыл ли Игорь свой завтрак на работу, не отпускавшую его, и с каким особым трепетом укладывала в сумку продукты, чтобы у всех в лесу было всё необходимое.
Игорь подошел к ней со спины, когда она в последний раз проверяла запасы воды. Его руки, привыкшие к офисной рутине, мягко легли ей на талию, обнимая её — привычный, почти автоматический жест.
— Перестань всё контролировать, Ань, — негромко сказал он, утыкаясь носом в её макушку. — Ты слишком много на себя берешь.
Она обернулась к нему, и на её лице сияла та самая теплая, кроткая улыбка, которой она годами одаривала свою семью. Она была воплощением верности, заботы, ответственности.
— Я просто хочу, чтобы у вас всё было хорошо, — ответила она, поправляя воротник его рубашки. — Чтобы вы со всем справились.
— Мы приедем, обещаю, — он поцеловал её в лоб, и в его голосе была уверенность человека, который никогда не сомневается в завтрашнем дне. — Как только Саша сдаст свои экзамены, а я закрою этот проект… Мы присоединимся к вам через пару дней. Ты только не скучай там без нас. Веселись, гуляй, отдыхай. Ты заслужила этот перерыв.
— Я буду ждать вас, — прошептала она, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя себя в полной безопасности в этих руках.
Она была идеальной женой. Она была той, кто готовит завтраки, кто помнит о каждой мелочи, кто создает уют, в который хочется возвращаться. В тот момент она искренне верила, что эта стабильность и есть высшее благо. Она чувствовала себя наполненной, несмотря на то, что на самом деле была лишь тенью, служащей комфорту других.
Солнце нещадно палило, когда пыльный внедорожник наконец остановился у опушки густого леса. Воздух был пропитан запахом сосновой смолы и разогретой травы. Анна вышла из машины, щурясь от яркого света, и тут же почувствовала, как тяжелый, влажный зной окутывает её тело.
Она выглядела в тот день по-особенному: на ней были короткие джинсовые шорты, едва прикрывающие её пышные, округлые бедра, и легкая майка на тонких лямках, которая из-за жары и постоянного движения прилипла к её груди. Ткань натянулась на её большой, тяжелой груди, подчеркивая каждый изгиб и едва скрывая соски, ставшие чувствительными от солнца. Её мягкий, женственный живот с легкой, манящей складочкой чуть выпирал, когда она наклонялась, чтобы поднять сумку. Несмотря на усталость от дороги, в её облике сквозила та природная, зрелая красота, которую, в обычной жизни, она так старательно прятала за повседневными свитерами.
— Мам, ну ты чего там? — крикнул Саша, выпрыгивая из задней двери. Подросток был уже высоким, нескладным, но в его движениях уже угадывалась юношеская сила.
Алина, дочь Анны, выскочила следом, поправляя панаму. Она была воплощением свежести и легкости, совсем не похожая на свою мать в её нынешнем состоянии «заземленности». Рядом с ней крутился Денис — её муж. Молодой, энергичный, он казался воплощением мужской силы. Его кожа была загорелой до шоколадного оттенка, а под обтягивающей спортивной футболкой отчетливо перекатывались мышцы — прорисованные, твердые, как камень. Он выглядел как человек, который проводит в зале больше времени, чем на улице, и его уверенная, почти хищная походка выдавала в нем альфа-самца.
— Не переживайте, Анна Дмитриевна, мы сейчас всё обустроим, — подмигнул ей Денис, и
Летим вместе!