Наступили долгожданные выходные, сорокалетней незамужней и бездетной Ольге Анатольевне Романец, нужно было почувствовать ветер в лице. Сорокалетняя менеджер, из одного, из крупных банков Санкт-Петербурга, достигла предела усталости, под неумолимым пульсом города, да и работы тоже. Погода обещала тёплые, солнечные выходные, идеально подходящие для побега, из шумного города и поездки в её загородный дом, под Зеленогорском на несколько дней.
Она села верхом на свой старенький мотоцикл, «Харлей», 1976 года выпуска, который знала так же близко, как своё собственное отражение в зеркале. Мотоцикл был её единственным настоящим источником радости, механическим убежищем, где она проводила часы в гараже, её руки часто были запачканы тёмными, маслянистыми следами труда, пока она выполняла все работы, по обслуживанию своего мотоцикла самостоятельно. Благодаря её тщательному уходу «Харлей», был в идеальном состоянии, не смотря на свой почтенный возраст.
Наклонившись над топливным баком, Ольга Анатольевна почувствовала знакомую, удобную геометрию машины. Её светлые волосы до плеч, ловили свет, когда она поправляла мотоциклетную кожаную куртку поверх футболки. Она отработанным прикосновением ноги резким властным толчком завела свой
Харлей».
Мотоцикл взревел с живым, двухцилиндровым рычанием. Ольга Анатольевна ослабила сцепление, и мотоцикл плавно выехал, из двора сталинского дома, где проживала Ольга Анатольевна одна в четырёхкомнатной квартире, в яркий утренний свет. Она натянула очки на ледяные голубые глаза, направляя их на улицу, шины переходили из прохладного двора на асфальт дороги, согретый солнцем. Ольга Анатольевна повернула ручку газа, переключая ногой скорость, наблюдая, как возвышающийся горизонт уходит в зеркало.
Мчась, по извилистой дороге, нижнего шоссе, вдоль Финского залива, Ольга Анатольевна почувствовала опьяняющий прилив свободы и разразилась радостным, беззаботным смехом. Ветер, взъерошивающий её светлые волосы, смыл оставшиеся запахи города и затхлый груз её профессиональной жизни, уступив место чистому аромату сосен и влажному морскому воздуху. Яростные вибрации двигателя разожгли внутри нарастающий пыл, первобытную связь с машиной и открытым миром.
В километре отсюда у пыльного обочине шоссе стояла молодая девушка, сердце всё ещё колотилось в груди, словно пойманная птица. Буря в доме отчима наконец стала невыносимой, — удушающий цикл контроля и холодных, колких слов, стремящихся опустошить её изнутри. Когда он ушёл на работу утром, оставив дом в тишине чуть дольше, чем нужно, тишина казалась ей вызовом, на который она наконец набралась смелости.
Она почти ничего не взяла. Только самое необходимое в старом рюкзаке и бежевые высокие ботинки, которые она купила на сэкономленные чаевые. В последнем, вызывающем тумане она нацарапала одно слово на клочке картона и ступила на горячий асфальт шоссе, — акт выживания, который отвернулся, от своей тюрьмы в отчаянной ставке, что любое место должно быть лучше, чем жизнь, от которой она бежала.
Ольга Анатольевна ясно видела её на обочине дороги впереди — длинноногую блондинку, которая резко контрастировала с туманным, загорелым асфальтом. Её спортивное телосложение было функциональной, гибкой силой, заметной в её длинных, затянутых в облегающие джинсы солнцем ногах. Ей не могло быть больше восемнадцати.
На ней были джинсы, которые подчёркивали подтянутые мышцы бёдер — свидетельство жизни, проведённой в движении, а её стойка оставалась непокорной и вызывающей, утяжелённой бежевыми сапогами, которые выглядели поношенными и изношенными в путешествиях, удерживая её в вихре пыли.
Светлый свитер, подчеркивал подтянутый живот, придавала яркий цветовой эффект на фоне зелёного леса. Ткань свитера, слегка облегала фигуру. Её волосы, доходящие до плеч, развевающейся ветром, обрамляя лицо неожиданной мягкости. Лёгкое созвездие веснушек покрывало переносицу её лица, и едва заметные ямочки появились, даже когда она сфокусировала челюсть.
Когда Ольга Анатольевна подъехала ближе, она увидела самую поразительной черту девушки: «Её глубокие карие глаза. Они были выразительными и сдержанными, смешанными бурной усталостью и
Москва- Орландо