Динара открыла рот, чтобы возразить, но Юрий уже положил ладонь ей на бедро. Пальцы сжали ткань юбки, смяли её, потянули вверх.
— Ты что делаешь? — выдохнула она.
— Проверяю, — он смотрел ей прямо в глаза, и рука его уже была под юбкой, между ног, там, где сквозь тонкое кружево белья проступал жар. — Ты же хочешь. Я вижу. Ты вся мокрая, Динара. От одной мысли, что я трахал твою дочь.
— Прекрати, — прошептала она, но не оттолкнула его.
Он прижал пальцы плотнее, начал двигать ими, медленно, по кругу, не отводя взгляда. Динара закусила губу. Колени её подогнулись.
— Юра… — шепнула она. — Не здесь… Асель рядом…
— А что Асель? — он не останавливался. — Она уже всё слышала. Или ты хочешь, чтобы она вышла и увидела, как её мать течёт от одного прикосновения?
— Нет… пожалуйста… не в коридоре…
— Тогда где?
— В спальне… — выдохнула она, уже не пытаясь скрыть, как её бёдра подаются навстречу его руке. — Только не здесь… умоляю…
Юрий убрал руку. Взял её за запястье, повёл по коридору, мимо двери Асель, из-за которой не доносилось ни звука. Динара шла за ним, спотыкаясь, придерживая юбку, и сердце колотилось где-то в горле.
Супружеская спальня встретила их полумраком. Плотные шторы были задёрнуты, на кровати, покрывало, которое Динара сама поправляла утром. Юрий закрыл дверь, развернул её к себе и одним движением стянул с неё платье. Бельё полетело следом.
— Ложись, — сказал он.
Она легла на спину, раскинув волосы по подушке. Юрий сбросил брюки, рубашку, навис над ней. Динара смотрела на него снизу вверх, и в глазах у неё было всё сразу: стыд, желание, страх, что дочь услышит, и жадное, тёмное предвкушение.
Он не стал медлить. Лёг сверху, раздвинул ей ноги коленом, вошёл сразу, глубоко, одним движением. Динара вскрикнула и тут же зажала рот ладонью, вцепилась ногтями ему в спину, выгнулась под ним. Юрий взял её за запястье, отвёл руку.
— Не сдерживайся.
— Асель…
— Пусть слышит.
Он начал двигаться, сильно, размеренно, вдавливая её в матрас. Динара стонала, сначала сквозь зубы, потом всё громче, и уже не думала ни о дочери, ни о муже, ни о том, как это выглядит. Только о том, как он заполняет её, как его тело прижимает её к кровати, как его дыхание обжигает шею. Теперь он двигался быстро, жёстко, без нежности, и она стонала в голос, не сдерживаясь, не думая о том, что за стеной дочь. Ей было всё равно. Она хотела его, и она его получала.
— Да, да, да, — шептала она, задыхаясь, — вот так, Юра, сильнее…
Он брал её так, как она просила, — сильно, глубоко, до упора. Кровать скрипела под ними, изголовье билось о стену. Динара обхватила его ногами, прижала к себе, и он чувствовал, как она дрожит, как сжимается вокруг него. Она кончила быстро, с криком, запрокинув голову, и он продолжал двигаться, не останавливаясь, пока не почувствовал, что и сам на пределе.
Она кончила, выгнувшись дугой, вцепившись ногтями в его плечи, и замерла на мгновение, судорожно ловя воздух ртом. Юрий не дал ей прийти в себя — он ускорился, вбиваясь в неё до самого конца, и Динара почувствовала, как он напрягся, как его пальцы впились в её бёдра, и как горячая волна залила её изнутри. Он кончил с глухим стоном ей в шею, и она ощутила, как его тело содрогнулось, как он выдохнул, уткнувшись лицом в её плечо, и как она принимает его в себя, до последней капли.
Хроники Таксиста. Асель (Части 1 - 2)