тяжело дыша. Простыня сбилась, подушка валялась на полу. Динара смотрела в потолок и чувствовала, как внутри неё, под усталостью, прорастает новая мысль, спокойная, трезвая, расчётливая.
Если он будет с Асель… если он станет бывать в этом доме… то и ей, Динаре, будет что-то перепадать. Не только сегодня. Всегда. Каждый раз, когда он придёт к дочери, он будет рядом. И она, мать, будет рядом тоже.
Она не сказала этого вслух. Просто повернула голову и посмотрела на Юрия.
— Ты ведь не бросишь её? — спросила она тихо.
— Не брошу.
— И не сделаешь ей больно?
— Нет.
Динара помолчала. Потом села, поправила волосы.
— Тогда тебе нужно поговорить с ней. Она сейчас плачет из-за меня. Из-за того, что я наговорила.
— Не мне нужно, — Юрий тоже сел, потянулся за брюками. — Тебе.
— Мне?
— Ты её мать. Ты накричала. Тебе и извиняться.
Динара поджала губы. Она не любила извиняться, ни перед кем, а перед дочерью особенно. Но Юрий смотрел на неё так, что спорить не хотелось. И потом, если она сейчас встанет на сторону дочери, если покажет, что принимает их… он это запомнит. И отблагодарит.
— Хорошо, — сказала она. — Пойдём.
Она накинула халат, висевший на спинке стула. Юрий оделся, застегнул ремень. Они вышли в коридор и остановились у двери Асель.
Динара постучала.
— Асель… дочка… можно?
Тишина. Потом тихое:
— Заходи.
Асель сидела на кровати, обхватив колени руками. Глаза у неё были красные, по щекам, разводы туши. Она не подняла головы, когда они вошли.
Динара села рядом, помолчала. Потом взяла дочь за руку.
— Прости меня, — сказала она. — Я наговорила лишнего. Ты взрослая. Ты имеешь право сама решать, с кем тебе быть.
Асель подняла глаза, недоверчиво, осторожно.
— Правда?
— Правда. Если тебе хорошо с ним… я не буду мешать.
Асель перевела взгляд на Юрия. Он стоял у двери, засунув руки в карманы, и смотрел на неё, спокойно, уверенно, как человек, который знает, что всё идёт так, как надо.
Она встала, подошла к нему и обняла, крепко, прижавшись всем телом. Юрий обнял её в ответ, положил ладонь на затылок.
Динара смотрела на них, стоя в дверном проёме, и в груди у неё медленно отпускало. Не всё, но достаточно. Она видела, как дочь прижимается к Юрию, как он гладит её по волосам, и вместо прежней злости чувствовала что-то другое. Тёплое. Почти покой.
— Я приготовлю ужин, — сказала она тихо и вышла.
На кухне она достала кастрюлю, включила плиту. Слышала, как за стеной Асель смеётся, негромко, но по-настоящему. Потом шаги, вода в ванной. Дом наполнялся обычными звуками, и Динара вдруг поняла, что это и есть та самая семейная идиллия, о которой она всегда мечтала. Просто не такой, как представляла.
****
Ужин начинался как обычно. Динара поставила на стол кастрюлю с лагманом, разложила лепёшки, нарезала зелень. Асель расставляла тарелки, Юрий мыл руки у раковины, и всё было по-домашнему, спокойно, как в любой другой вечер, когда он оставался у них.
Асель села напротив Юрия, Динара — сбоку, между ними. Поначалу Асель ела молча, слушала, как мать расспрашивает Юрия о работе, о тарифах, о том, сколько он сегодня сделал заказов. Обычные разговоры. Но потом она стала замечать.
Динара смотрела на Юрия. Не так, как смотрят на мужчину, который встречается с твоей дочерью. Не оценивающе, не по-матерински строго. А так, как женщина смотрит на мужчину, который ей нравится. Глаза у неё блестели, она чуть наклонялась вперёд, когда он говорил, и улыбалась уголком губ, даже когда он не говорил ничего смешного.
Асель сначала сказала себе, что ей показалось. Мало ли. Мама всегда была обходительной
Хроники Таксиста. Асель (Части 1 - 2)