с гостями. Но потом Динара потянулась через стол, чтобы подлить Юрию чай, и сделала это так, что халат распахнулся на груди. Асель увидела, что под халатом ничего нет. Вообще ничего. Только голая кожа, ложбинка между грудей, и соски, тёмные, отчётливо проступающие сквозь тонкую ткань, когда мать наклонялась.
Асель перевела взгляд на Юрия. Он смотрел в тарелку, но уголок рта у него дёрнулся. Он заметил. Конечно, заметил.
— Мама, — сказала Асель, и голос у неё прозвучал резче, чем она хотела. — А ты чего без… ну, без всего?
Динара выпрямилась, поправила халат, но не смутилась.
— Жарко, — сказала она спокойно. — Дома же. Что я, перед своими стесняться должна?
Она сказала «перед своими», и Асель почувствовала, как внутри что-то сжалось. Перед своими. Юрий теперь «свой». Мать уже причислила его к семье — но не как зятя, не как мужчину дочери. А как-то иначе.
Она не стала спорить. Доела молча, слушая, как мать смеётся над какой-то шуткой Юрия, как тянется за солью, как её колено под столом, кажется, касается его ноги. Асель не видела этого точно, но по тому, как Юрий чуть сдвинулся, по тому, как Динара на секунду замерла, а потом улыбнулась, она поняла: да, касается.
После ужина Динара убрала посуду, а Юрий с Асель ушли в её комнату. Асель закрыла дверь, села на кровать, подтянула ноги. Юрий лёг рядом, закинул руку за голову, смотрел в потолок.
— Ты чего такая? — спросил он.
Асель помолчала. Ей было стыдно даже начинать этот разговор. Но Юрий был самым близким человеком, с которым она могла говорить обо всём, и она знала: если не скажет сейчас, будет носить в себе и накручивать.
— Ты заметил, как мама на тебя смотрит? — спросила она тихо.
Юрий повернул голову.
— Как?
— Не как на парня дочери. Как на мужчину. Понимаешь?
Он не ответил сразу. Асель приподнялась на локте, посмотрела на него.
— Она при тебе халат на голое тело носит. И трусики не надела. Я видела. Она специально.
Юрий молчал, но взгляд у него был внимательный, спокойный. Асель опустила глаза.
— Мне стыдно за неё, — сказала она. — Прости. Она почти что предлагает себя тебе. Это… это неправильно. Ты же мой.
Она замолчала, ожидая, что он скажет. Юрий сел, потёр подбородок, посмотрел на неё.
— Динара, — сказал он вдруг, и голос у него изменился: стал ниже, с лёгкой усмешкой. — Ты опять?
Асель замерла.
— Что? — переспросила она.
— Я же сказал тебе, Динара, — продолжал Юрий, глядя ей прямо в глаза. — Не приставай ко мне. У меня есть твоя дочь. Асель. Хорошая девочка. А ты всё лезешь.
Асель открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли. Она смотрела на Юрия и чувствовала, как внутри что-то сдвигается. Он назвал её Динарой. Матерью. И говорил с ней так, как говорил бы с матерью, если бы та действительно приставала к нему.
— Я не Динара, — сказала она наконец, но голос у неё дрогнул.
— А кто же? — Юрий приподнял бровь. — Халат на голое тело, сиськи наружу, трусов нет. Пришла к парню дочери и сидишь тут, смотришь. Думаешь, я не вижу?
Асель почувствовала, как щёки заливает жаром. Она должна была возмутиться. Должна была сказать, что это не она, что это мать. Но вместо этого внутри разливалось что-то горячее, тягучее. Она смотрела на Юрия, на его спокойное, уверенное лицо, на то, как он играет, и понимала, что не хочет останавливать эту игру.
— А если и так? — сказала она вдруг, и голос у неё прозвучал ниже, чем
Хроники Таксиста. Асель (Части 1 - 2)