обычно, с той самой надменной ноткой, которую она столько раз слышала у матери. — Что ты сделаешь?
Юрий усмехнулся.
— Динара, — сказал он, и от того, как он произнёс это имя, у Асель свело низ живота. — Если ты не прекратишь приставать ко мне при дочери, мне придётся тебя наказать.
— Накажи, — ответила Асель, глядя ему в глаза. — Если сможешь.
Она сама не узнала свой голос. Это был не её голос. Это был голос Динары — снисходительный, вызывающий, уверенный. И от этого возбуждение накрыло её с головой.
Юрий смотрел на неё секунду. Потом, не говоря ни слова, схватил её за плечи и развернул к себе спиной. Асель охнула, когда он прижал её к кровати, навалился сверху, задрал её платье. Он быстро спустил ее трусики и она почувствовала, как его ладонь ложится на голую ягодицу, сжимает, разводит.
— Значит, наказать, — проговорил он ей в затылок, и голос у него был низкий, с хрипотцой. — Ты сама напросилась, Динара.
Он не стал её готовить. Асель почувствовала, как он пристраивается сзади, как головка упирается во вход, и в следующую секунду он вошёл в неё одним резким толчком, до конца. Асель вскрикнула, вцепилась пальцами в простыню. Внутри всё вспыхнуло — боль и наслаждение смешались, и она подалась назад, навстречу.
Юрий не дал ей привыкнуть. Он взял её за бёдра и начал трахать — жёстко, быстро, с глухими шлепками, от которых кровать заходила ходуном. Асель уткнулась лицом в подушку, но не могла сдержать стоны. Он вбивался в неё глубоко, резко, и каждый толчок отдавался во всём теле.
— Нравится? — спросил он, наклоняясь к её уху. — Нравится, Динара?
— Да, — выдохнула она, не узнавая себя. — Да, ещё.
Он ускорился. Асель чувствовала, как её тело отвечает ему, как внутри всё сжимается и разжимается, как влага течёт по бёдрам. Она была мокрой до предела, и от этого каждый толчок получался громким, сочным, непристойным. Ей нравилось это больше, чем обычно. Намного больше. Она не понимала, что с ней происходит, но остановиться не могла.
Юрий перевернул её на спину, не выходя. Асель вскрикнула, обхватила его ногами за поясницу. Он навалился сверху, взял её за запястья, прижал их к кровати над головой. Его лицо было совсем близко, глаза тёмные, злые, и от этого взгляда её скручивало ещё сильнее.
— Ты кончишь, — сказал он, не спрашивая, а утверждая. — И будешь помнить, кто тебя наказал.
Он снова вошёл, глубоко, до упора, и начал двигаться — жёстко, размеренно, с каждым толчком выбивая из неё воздух. Асель стонала в голос, не сдерживаясь. Она чувствовала, как его член ходит внутри, как он растягивает её, как каждое движение отдаётся в клиторе, в животе, в груди. Она была вся мокрая, и звук их тел, соединяющихся снова и снова, заполнял комнату.
— Юра, — выдохнула она, — Юра, я…
— Кончай, — приказал он, и Асель разорвало.
Оргазм накрыл её волной — сильной, ослепительной, от которой потемнело в глазах. Она выгнулась дугой, закричала, вцепилась ногтями в его плечи. Внутри всё сжалось вокруг него, запульсировало, и она почувствовала, как её трясёт, как по телу расходятся судороги, одна за другой.
Юрий не остановился. Он продолжал трахать её сквозь оргазм, жёстко, быстро, и от этого волна не спадала, а накатывала снова, ещё сильнее. Асель уже не понимала, где она, кто она. Она была Динарой, она была собой, она была просто телом, которое он брал, и это было лучше всего, что она когда-либо чувствовала.
Хроники Таксиста. Асель (Части 1 - 2)