Юрий зарычал, сжал её бёдра до синяков и вбился в неё последний раз, глубоко, до самого конца. Асель почувствовала, как он пульсирует внутри, как горячая волна заливает её, и от этого её снова скрутило — коротким, острым спазмом, который выжал из неё последний стон.
Он рухнул на неё, тяжёлый, мокрый от пота. Асель обняла его, прижала к себе, чувствуя, как его сердце колотится у её груди. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, и она постепенно возвращалась в своё тело, в свою комнату, в себя.
— Это было… — начала она, но не нашла слов.
Юрий приподнялся на локте, посмотрел на неё. Уголок рта у него дёрнулся.
— Ну что, Динара, — сказал он тихо. — Будешь ещё приставать?
Асель рассмеялась, уткнулась лицом в его плечо.
— Может быть, — ответила она, и голос у неё снова был её собственный, тихий, счастливый. — Если будешь так наказывать.
Они лежали молча, и дыхание понемногу выравнивалось. Асель прижималась щекой к его плечу, чувствовала, как остывает пот на коже, как медленно, толчками, уходит из тела напряжение. В комнате было темно, только полоска света из-под двери, и за окном — тихий, просохший после дождя город.
— Знаешь, что меня удивляет? — сказал Юрий негромко.
Она не ответила, только чуть повернула голову, давая понять, что слушает.
— Как тебя заводит мысль, что я трахаю твою мать.
Асель замерла. Он сказал это просто, без насмешки, как говорят о вещи, которую давно понял и не считает нужным скрывать. Она почувствовала, как жар поднимается от груди к лицу, и обрадовалась темноте.
— С чего ты взял?
— С того, как ты кончала, когда я называл тебя её именем.
Она не нашлась, что ответить. Он был прав, и отрицать было глупо, а признаваться — стыдно.
— Если хочешь, — продолжил Юрий, — я могу помочь тебе в этом.
— В чём?
— В том, чтобы это стало не только игрой.
Асель приподнялась на локте, вгляделась в его лицо. В темноте оно казалось спокойным, почти равнодушным.
— Ты о чём?
— О твоей матери.
— Без шансов, — сказала она сразу. — Мать тебе никогда не даст.
— Почему?
— Потому что я её знаю. Она строгая. Она не из тех, кто спит с парнем дочери.
Юрий хмыкнул. Асель снова легла, уставилась в потолок. В груди у неё что-то ворочалось — не то обида, не то смутное, тёмное любопытство, которое она не хотела называть.
— Ночью, — сказал он, — я могу пойти к ней в спальню.
Она повернула голову.
— И сделать это. А ты будешь подсматривать, если тебе интересно.
Асель фыркнула.
— Тупое бахвальство.
— Почему?
— Потому что этого не будет. Она тебя выгонит. Или закричит. Или и то и другое.
— А если не выгонит?
— Если у тебя получится, — сказала она, и голос у неё стал злым, — я исполню любое твоё желание. Любое. Но этого не будет.
— Любое?
— Любое.
Юрий ничего не ответил. Асель слышала, как он дышит — ровно, спокойно, как человек, которому не нужно ничего доказывать. Это бесило её сильнее, чем сам разговор. Она отвернулась к стене, натянула одеяло до подбородка.
— Спи, — сказал он.
Она не собиралась спать. Но усталость после всего, что было, оказалась сильнее злости, и она провалилась в сон быстро, как в тёмную воду.
Хроники Таксиста. Асель (Части 1 - 2)